Все это глупости. В этих глупостях участвуют даже врачи. Они не говорят, что приближается смерть. Они избегают этой темы, они продолжают давать тебе надежду. Они говорят: «Не беспокойся, ты будешь жить», прекрасно зная, что человек умрет. Они дают ему ложное утешение, не зная, что именно в это мгновение человеку нужно позволить полностью осознать смерть — осознать так остро и безупречно, чтобы пережить чистое сознание. Тогда это мгновение становится мгновением величайшей победы. Теперь для него уже нет смерти, есть лишь вечная жизнь.
Эвтаназия, или свобода выбрать смерть, должна быть признана правом от рождения каждого человеческого существа. Можно установить некий предел, например семьдесят пять лет. После семидесяти пяти лет больницы должны быть готовы помогать каждому, кто захочет избавиться от своего тела. В каждой больнице должно быть место для умирающих людей, и тем, кто выбрал умереть, нужно оказать особое внимание и помощь. Их смерть должна быть красивой.
В каждой больнице должен быть учитель медитации.
Человеку, который собирается умереть, нужно дать месяц времени и разрешить... если он захочет изменить решение и вернуться домой, его никто не принуждает. Люди, которые хотят совершить самоубийство под воздействием эмоций, не могут оставаться в этом эмоциональном состоянии месяц — эмоциональные состояния быстротечны. Большинство людей, которые совершили самоубийство, не сделали бы этого, если бы подождали еще
Вся проблема в том, что политики думают, что с принятием эвтаназии самоубийство перестанет быть преступлением. Нет, это не так. Самоубийство по-прежнему будет преступлением.
Эвтаназия будет осуществляться с разрешения медицинской комиссии. Месяц отдыха в больнице — человеку будет оказана вся возможная помощь, чтобы он стал спокойным и тихим... его будут навещать друзья, жена, дети, потому что он отправляется в долгое путешествие. Вопрос не в том, чтобы его удержать, — он долго жил и не хочет продолжать жить, его работа окончена.
За этот месяц его нужно научить медитации, чтобы он мог медитировать, когда придет смерть. И при помощи медицинских средств смерть нужно сделать такой, чтобы она приходила как сон — постепенно, бок о бок с медитацией, сон становится глубже. Мы можем превратить смерть тысяч людей в просветление. Не нужно бояться самоубийства, потому что этот человек не собирается совершить самоубийство; если кто-то пытается совершить самоубийство, то он по-прежнему совершает преступление. Человек просит разрешения. С разрешения медицинской комиссии... и у него есть месяц времени, чтобы в любой момент изменить свое решение. В последний день он может сказать: «Я не хочу умирать», и тогда он вернется домой. Нет никаких проблем: это его решение.
Прямо сейчас во многих странах сложилась странная ситуация. Люди пытаются совершить самоубийство, и если им удается, хорошо, — если же нет, то суд приговаривает их к смерти.
Странно! — именно это они и пытались сделать. Их поймали на полпути. Два года будет идти суд, судьи и адвокаты будут спорить, и в результате всех перипетий человека опять повесят. Но он и сам пытался это сделать! К чему вся эта чепуха?
Эвтаназия становится все большей и большей необходимостью, потому что с развитием медицинской науки люди живут дольше. Ученые не обнаружили ни одного скелета человека пятитысячелетней давности, которому было бы больше сорока. Пять тысяч лет назад человек не мог прожить дольше сорока лет, и из десяти родившихся детей девять умирало в течение двух лет — выживал только один, поэтому жизнь была безмерно ценной.
Гиппократ дал медицинской профессии клятву помогать жизни во всех случаях. Он не сознавал, — он не был видящим, — у него не было прозрения, чтобы увидеть, что наступят времена, когда из десяти детей выживать будут все десять. Теперь это происходит. С одной стороны, выживает на девять детей больше, с другой, медицинская наука помогает людям дольше жить — девяносто лет, сто лет не редкость. В развитых странах нетрудно встретить девяностолетнего человека, столетнего человека.
В Советском Союзе есть люди, которые достигли возраста ста пятидесяти лет, и несколько тысяч людей, которым исполнилось сто восемьдесят, — и они все еще работают. Но тогда жизнь становится скучной. Сто восемьдесят лет, только подумай, делать одно и то же, — даже кости начнут болеть, — и все же нет никакой возможности умереть. Смерть по-прежнему кажется очень далекой — они все еще здоровы и работают.
