А между тем все ее намерения были исполнены. Симона жаждала свободы — она ее добилась. Симона хотела писать — ее творчество стало значительным явлением литературы и получило признание. Почему же «Воспоминания» писательницы заканчиваются фразой: «Не перестаю удивляться, в какой мере я была обманута»? Возможно, потому, что она состарилась. Потому, что неизбежна смерть. Я знаю, что ответил бы Ален: «О смерти лучше не думать».
Романы Симоны де Бовуар, как и произведения Сартра, замешаны на метафизике. Она считает, что метафизические романы имеют такое же право на существование, как и психологические, и что романист может и должен описывать эмоциональные последствия метафизического опыта. Но если ее философия добавляет к ним лишь фермент, закваску, то у Сартра она — само тесто. «Гостья» то одной, то другой стороной предстает экзистенциалистским романом: «Я здесь, посреди танцевального зала, безликая и свободная. Я созерцаю сразу все эти жизни, все эти лица. Стоит мне отвернуться от них — и они тотчас же расплывутся, как пейзаж, оставленный позади». Все это отдает доктриной. «Плоть» же книги живая, портреты не укладываются в узкие рамки. Прежде чем размышлять над техникой романа, следует отметить, что Симона де Бовуар — прирожденная романистка.
В центре созданной ею картины мира Пьер Лябрус и Франсуаза Микель — супружеская чета, напоминающая нам — правы мы или нет — ту, которую она образует с Сартром, чету счастливых друзей, любящих друг друга, предоставляющих друг другу полную свободу. Он — директор театра авангарда. Постоянное сотрудничество связывает их больше, нежели страсть.
«Единственное, что меня интересует, — говорит Франсуаза, — это наше общее будущее. Что ты хочешь, я так счастлива!»
Пьер позволяет себе мимолетные увлечения. «Дело в том, — говорит он, — что я больше всего люблю начало… Ты не можешь этого понять». «Возможно, — говорит Франсуаза, — но мне лично был бы не интересен роман, который в будущем ничего не сулит».
Ни о верности, ни о неверности между ними говорить нельзя; они составляют единое целое.
Но вот появляется Ксавьер Паже, молодая женщина из буржуазной среды; она несчастлива в своей семье, Проживающей в Руане, и Пьер с Франсуазой из чистого великодушия принимают ее в своем парижском особняке. Она будет их гостьей. Ксавьер, особа странная и нелюдимая, терпеть не может никакого принуждения. Ксавьер спит, когда другие бодрствуют, дуется, когда другие счастливы, короче — она не способна быть с людьми в человеческих отношениях. Ее настроения, радость или ярость настолько непредсказуемы, что Пьер и Франсуаза тратят свое время на расшифровку смысла ее слов. «Можно подумать, что они говорят о Пифии». Искусство Симоны де Бовуар заключается в том, что она превратила Ксавьер в «свое второе я». «Оставалось лишь кружиться вокруг, так никогда и не приближаясь».
Этому маленькому обольстительному чудовищу благодаря своей таинственности (такова сила увертливых существ) удается породить в душе Франсуазы ревность — чувство, которого она доселе не испытывала. Чувство двоякой ревности, потому что она хочет сохранить Ксавьер для себя одной и ей не нравится, что Пьер принимает Ксавьер всерьез. Когда он сообщит жене, что Ксавьер и он любят друг друга, ее первая реакция — страдание, вторая — попытка добиться того, что не удавалось никому, — жизни втроем, «того, что трудно, но что могло бы дать счастье и выглядеть пристойно». Возможно, что это и осуществимо с другой, но Ксавьер, жестокая, сбивающая с толку, делает всякую откровенность невозможной. Франсуаза «влюбленными глазами рассматривает эту женщину, которую любит Пьер».
Что делать? Она прибегает к великодушию, ей хочется верить, что таким путем она разрешит проблему «другой». Но Ксавьер ее «изничтожает». Франсуаза чувствует, что из-за этой упорствующей девочки она всего лишается. Ксавьер, отдаваясь молодому человеку Жерберу, заставляет Пьера так ревновать, что тот подглядывает через замочную скважину. Когда Франсуаза одерживает над «гостьей» две победы, возвращая себе любовь Пьера и добиваясь любви Жербера, она тем не менее не может пережить, что у Ксавьер сложилось о ней чудовищное представление.
«Вы ревновали, — говорит Ксавьер, — потому, что Пьер любил меня. Вы отвратили его от меня и, чтобы лучше отомстить, отняли у меня Жербера. Берите его себе, он ваш… И уезжайте отсюда, уезжайте немедленно».
У Франсуазы нет больше оснований ревновать Ксавьер, так как она одержала над ней победу, но она не может перенести того, чтобы другое сознание разрушило ее собственное. «Открывая газ в комнате, где засыпала Ксавьер, она совершила, — пишет Женевьева Женнари, — не преступление из ревности, а философское преступление».
