— М-да, светлые о темных обычаях совершенно не знают, — отдышавшись, сказал я. Потом встал и приподнял голову удивленного Лю за подбородок, — Рабство у нас обозначается ошейником. И своих рабов, особенно светлых, мы ценим и бережём. Многие остаются в Пещерах Наэ добровольно. Малыш, мы конечно злые и темные, но не монстры. Но вернемся к теме браслетов. Наручи неотъемлемая часть меня, как оружие или скорпионы. Они говорят о моем статусе и имеют много полезных свойств. В них, вы с Розой, наверное, уже заметили, есть огромный резерв, который я копил всю свою жизнь, потому что магом не являюсь. Благодаря ему могу общаться с Домом на далеких расстояниях и даже чувствовать их. Браслеты невозможно украсть или потерять. А вот этот синий камешек, лунный кристалл — часть моего родового минерала. У эльфов родовые деревья, а у дроу — минералы. И по ним можно определить, мертвый я или живой. А еще они парные, потому что одновременно являются и брачными браслетами. И надев их на вас с Мифом, я дал понять, что хочу связать свою жизнь узами брака и мои женихи находятся под защитой всего Дома Жалящих, а Бонни, выбрав тебя своим хозяином, только подтвердила, что ты моя пара.
— А, — на эти круглые глаза можно было любоваться вечно, — Я теперь твоя невеста?
— Будет правильнее считать тебя женихом. Но в свете последних событий, дорогая Люси, ты моя невеста, — тихо рассмеялся, подхватывая свое золотце на руки, — Вот когда вся эта беготня кончится, сделаю тебе нормальное предложение. Я люблю тебя.
Эльфик забыл обо всем: о рабстве, об Аиде, о Снин-ра. Только я и мои губы... Пришлось прекратить, сейчас не время, а мы стоим в обнимку, шальные и заведенные. Сажусь, свешивая ноги вниз, довольный, чуть ли не мурлыкающий Лю привалился к моему плечу, а потом и вовсе положил голову мне на колени. Запустил пальцы в шелк белых волос. Они не сильно густые, но такие мягкие и пушистые. Перебирать их одно удовольствие. Спать нам не хотелось, завели разговор о Благом Дворе.
Я внимательно слушал, не упуская ни одной мелкой детали. И все больше мрачнел, злясь на настойчивость и бесцеремонность, с которой Королева вмешивалась в жизнь Лютариэ. Искоса посмотрел на любимого, когда тот делился, как же трудно ему было сдерживать себя и прятать эмоции. Да, знаю, что он аристократ и должен уметь скрывать свои чувства, но...
— Что ты на меня так смотришь? — хлопнул длинными белыми ресничками светлый эльф.
— Не могу представить тебя отстраненным и холодным. Лю, ты всегда такой живой и яркий, такой по-детски наивный и чистый, хрупкий и сладкий, — игриво поцеловал любимые губы, наклонившись.
— Вот не надо! Сам сказал никакого секса, а так меня мучаешь! Ты и так давно меня не трогал... — возмущение, а потом внезапная подозрительность, — Это почему еще наивный? И никакой я не хрупкий!
— Ты меня провоцируешь, принцесса. Все принцессы хрупкие. Привыкай, я буду носиться с тобой, как с хрустальным...
— Ага-ага, скажи это себе во время тренировки. У меня везде синяки после твоей “бережности”! — меня легко ударили кулаком в грудь.
— Это где же у тебя синяки? — недоверчиво, когда мы деремся на палках, я стараюсь быть как можно осторожнее и мне казалось, что это получается.
— Вот! — мне с готовностью продемонстрировали, задрав ночную рубашку до подбородка. На обозрении оказались коротенькие голубые шелковые шортики с красноречивым бугорочком. Гм... Мне только что отплатили моей же монетой. У самого в штанах стало тесно. Но я стоически проигнорировал восхитительный запах чужого возбуждения и, подавив свое с помощью стальной воли, склонился над давнею гематомою с куриное яйцо размером. Обдал горячим дыханием. Животик втянулся и тут же покрылся мурашками.
— Действительно, извини, мой хороший, — нежный чмок в макушку, невинно хлопнул ресницами, как и он недавно. В зеленых глазах появилась и тут же пропала лукавая искорка. Невозмутимо Лю поправился и снова устроился на моих коленях, ткнувшись в понятно что. Направил свой молящий взор в небо. Предки, помогите, но он же все делает, чтобы его трахнули! Содом и Гоморра!
— Любимый, представляешь, я недавно познакомился с твоей сестрой в очень неловких обстоятельствах, — ладошка накрыла мой твердый член через ткань штанов. Так, Гор, не поддавайся! Это уже дело чести и принципа! Дроу против светлого. Сначала я даже не сразу понял суть предложения.
— Что... значит... ты познакомился с моей сестрой?! Она сейчас в Подземельях, — вот умеет же быть невыносимым, маленькая мстительная кошка. Трется об меня щекой. Терпи!
— Она, видимо, узнала каким-то образом, что ты жив, и хотела наладить связь по браслетам. А они же на мне и Розе были, — тычется носом, мурлыкая. Послышался скрежет моих зубов, — А мы мылись. Вот и вышла оказия, она нас голыми видела.
— Как все видела?! — рыкнул я, не думая ни о какой сестре.
— И даже больше, — ушастый засранец приподнялся, — Любовь моя, ты так странно себя ведешь. Что-то случилось? А может... нужна моя помощь?
