— Гор... — простонало мое сексуальное существо, ерзая и выгибая спинку. Светлый скосил на меня взгляд и, увидев торжествующую улыбку, сжал губы в тонкую ниточку. Я улыбнулся и чуть сжал проблему любимого. Из него тут же выбили спесь и, развернувшись, он обнял меня ногами и руками. Требовательно стал расстёгивать пуговицы на моей рубашке.
— Так какой аромат тебе нравится больше всего, Лю? Чем мне смазывать твою дырочку, чтобы растянуть тебя для себя? — целую моего сладкого мальчика в губы. Трёмся друг об друга бедрами. Лютариэ сдергивает с меня рубашку и сам порывается раздеться, но я его останавливаю.
— Еще рано, любимый. Так что тебе больше нравится? Жасмин, ваниль, мята, мед, малина...
— Мята... — признался эльф, почему-то краснея. С чем бы это могло быть связано?
— В твоих мыслях мы уже дошли до кульминации? — серьезно спросил я, выбирая нужный флакон, названный светленьким.
— А в реальности ты все никак не можешь собраться, — вздохнул Лю и вздрогнул при виде моей улыбки.
— Снимай штаны и ложись животом на мои колени, развратный мальчик, — хмыкнул, принимая нужную позу. Ушастое дитятко недоуменно моргнуло, но тут же счастливо улыбнулось и плавно выскользнуло из штанов, высвобождая одну стройную ножку из штанин за другой.
Невольно залюбовался этим безупречным, обманчиво хрупким существом, прекрасным, только-только начавшим расцветать волшебным бутоном. Лютариэ взял от двух родителей все самое лучшее. Тонкий, робкий, как утренний сон. Эльф шагал в ногу с жизнью, понимая и трепетно принимая все ее дары...
Он молчаливо, чуть улыбаясь терпкими на вкус губами, опустился около меня и, задрав тунику, чтобы она оголила гибкую узкую спину, лег на мои колени. Задумчиво пробежался пальцами от колена до ягодиц. Нежно погладил внешнюю сторону бедра. Светлый задрожал, разводя ножки шире. Я огладил и сжал аппетитные половинки. Заставил Лю согнуть ножку в колене и отвести в сторону. Зубами откупорил крышку бутылька и вылил смазку на пальцы. Легко смазал сжатую звездочку дрогнувшего ануса и внезапно для самого себя заговорил:
— Знаешь, любимый, а ты ведь действительно Кано Ши, — на мой задумчивый голос Лю удивлённо повернул голову. Он промолчал, а я продолжил, нежно массируя дырочку эльфа, — Вот смотрю в твои сияющие зеленые глазки и вижу в них зелень леса, почти слышу шорох кроны. Если закрою глаза и вдохну твой солнечный аромат свежей травы и лесных ягод, почувствую на себе дыхание весны. И эта весна будет дышать и жить в тебе не одно тысячелетие. Об этом рано говорить...
Лютариэ мелодично застонал, и мне, настроенному на романтичный лад, захотелось сравнить это с трелью птиц. Это мои пальцы уже методично растягивают его, тугие стеночки приятно сжимаются. На мгновение из головы вылетело все, что я сейчас сказал. Только это великолепное создание, страстно насаживающееся на пальцы.
— Свое второе имя мы получаем неспроста. Оно всегда связано с нашей жизнью. На моем примере ты можешь в этом убедиться, — заставляя Кано Ши сесть и резко двигаю в нем пальцами, целуя любимые губы, — Моя Солнечная Буря, ты обязательно научишься смотреть в Реальность Снов. Для этого тебе не нужны ни глаза, ни разум, только твое восхитительное любящее сердце. И когда ты научишься это делать, то увидишь не только ниточку, связывающую нас, ниточку, являющуюся неоспоримым доказательством, что я люблю тебя, но и мои человеческие воспоминания, спрятанные во снах и страхах. Я — Тающий На Солнце Снег, а ты моя Солнечная Буря.
— Мы трахаться собрались, а его на лирику тянет! Гор, ну почему ты такой странный! — старается скрыть свою радость грубыми словами.
— Вот через годик мы с тобой будем трахаться, а пока ты слишком маленький для многих вещей и афродизиака в частности. В восемнадцать ты у меня узнаешь, что значит пороться в задницу, а пока мы занимаемся любовью, солнышко…
— М-м-м, — многозначительно протянул Кано Ши.
Поднимаю на ноги ошарашенного и польщенного эльфа, у которого язык отнялся от моих нежных, почти лирических откровений и не лирических тоже. Он откровенно не понимал, как связан секс, его совершеннолетие и все эти ласковые слова. Обнял, заводя руки Лютариэ за спину, заставляя сцепить пальцы.
— Просто доверься мне, принцесса, — связал тонкие, кажущиеся хрустальными запястья своим ремнем. Эльфик недоуменно пошевелился, но в глазах не было недоверия, страха или неприязни к этому делу. Стянул на руки тунику любимого и, завязав ему глаза платком, прошептал, — Говори все, что тебе хочется сказать, и все, что ты чувствуешь. Это неотъемлемая часть наших сегодняшних игр. Ты согласен?
— Да, — со звучной хрипотцой, которую я так люблю, ответил Лю.
Потянул его за собой к плащу. Мягко подтолкнул, светлый послушно опустился на колени и прижался грудью к земле, отводя назад бедра и выпячивая попку. Тихий шорох, и я стягиваю с себя штаны. Лютариэ потянул носом.
