Многие приборы, установленные на первом батискафе, вышли из строя при первом же их контакте с морем. Поэтому теперь решено конструировать их на основе технических данных, уже проверенных в других корабельных конструкциях, и подвергать систематическим испытаниям прежде, чем монтировать на новом батискафе. Для этих целей инженерно-технические кадры Тулонского арсенала подходят как нельзя лучше.
Но главное — надо придать иную форму и конструкцию поплавку. «Корабль глубин» должен стать одновременно и надводным кораблем. Во всяком случае, его нужно строить с таким расчетом, чтобы он был способен выдержать длительную буксировку. Тогда он сумеет проглотить свой бензин еще в порту и не будет нуждаться в уютном «гнездышке» на борту грузового судна. Долгая и утомительная операция заполнения поплавка бензином в открытом море, таким образом, отпадет.
Затем надо позаботиться о том, чтобы будущие пассажиры батискафа могли легко входить и выходить из кабины. Разумно ли держать их взаперти долгие часы, как Пикара и Моно во время их знаменитого погружения на 25 000 миллиметров? Во избежание этого конструкторами запроектирован вертикальный колодец, проходящий через весь поплавок к входному отверстию кабины. Пассажиры спускаются в него по металлической лесенке, входят через люк в кабину, закрывают за собой тяжелую стальную дверь и завинчивают ее изнутри. Затем колодец заполняют водой, и батискаф погружается. После возвращения на поверхность сопровождающее батискаф вспомогательное судно «продувает» сжатым воздухом колодец, чтобы освободить его от воды, и пленники могут тут же покинуть свою стальную темницу.
Методические, — а главное, огражденные от назойливого любопытства газетных репортеров — испытания всей аппаратуры, большая прочность и остойчивость поплавка, максимальное сокращение и упрощение операций, предшествующих погружению батискафа и следующих за ним, — по всем этим вопросам согласие между французскими военными инженерами и Пикаром достигнуто довольно быстро.
Правда, и сейчас еще продолжаются споры о приоритете специалистов в решении той или иной проблемы, но споры эти явно бессмысленны: после испытаний 1948 года любой здравомыслящий инженер неминуемо пришел бы к аналогичным решениям.
Однако по целому ряду технических деталей Пикару и французским инженерам никак не удается прийти к единому мнению.
На бесконечных совещаниях в Брюсселе, Париже и Тулоне они спорят целыми часами, тщетно стараясь убедить друг друга, то об использовании плексигласа в качестве прокладки в местах прохода проводов сквозь стенки кабины, то об относительных преимуществах гибких или жестких переборок, установленных внутри поплавка, то о применении нового изоляционного материала, под названием «пиротенакс», для электрических кабелей.
Иногда французские инженеры как будто бы берут верх в этих спорах, но упрямый швейцарец на следующем же совещании с новыми силами бросается в бой, и дискуссия возобновляется. Теодор Моно превосходно резюмировал сложившуюся ситуацию в следующих словах: «Не будучи даже особенно проницательным, легко можно было предсказать, что неукротимая фантазия и независимый ум старого ученого, в голове которого вечно бурлили десятки новых идей, рано или поздно придут в столкновение с крепко спаянным коллективом французских военных инженеров, среди которых иностранец, да к тому же штатский и с университетским образованием, вряд ли мог почувствовать себя на первых же порах легко и непринужденно».
В январе 1952 года на очередном совещании в Тулоне профессор Пикар неожиданно становится более сговорчивым.
Дело в том, что он, не объявляя об этом пока открыто, собирается заключить соглашение с Италией, сделавшей ему весьма заманчивое предложение.
Немного времени спустя в газетах появляется сообщение:
«Профессор Пикар, только что прибывший в Триест, намерен поручить судостроительным верфям этого города постройку нового батискафа».
Это сообщение положило начало ожесточенному спору между строителями обоих подводных аппаратов: французско-бельгийского ФНРС-3 и итальянского, получившего имя «Триест».
В своих публичных высказываниях Жорж Уо с возмущением подчеркивает, что он узнал об итальянских переговорах Пикара только из газет. Профессор Пикар в своих ответных выступлениях задает один простой вопрос: «Какой изобретатель откажется от счастья увидеть реализованным еще один экземпляр изобретенного им аппарата?»
Так жизнь снова вносит элемент соревнования в историю освоения морских глубин: два батискафа должны появиться на свет одновременно, и публика несомненно усмотрит в этом событии все признаки своеобразного международного матча. Который из двух батискафов будет построен раньше? Которому суждено достигнуть большей глубины? И вот, помимо чьего бы то ни было желания, начинается лихорадочная погоня за «рекордами».
