Внизу, среди мелькающих, словно молнии, серебряных рыбешек, появляется другая; она плавно поднимается из глубины, развертывая и расправляя свой прозрачный колокол.
500 метров. Мельчайшие живые существа, мимо которых мы скользим вниз, стремительно уносятся вверх, словно фантастический дождь, идущий „наоборот“. Решаем немного замедлить спуск: сбрасываем дробь в течение пятидесяти секунд».
Железная дробь — это нерв, это мускул, это сама жизнь батискафа. Еще проектируя свой первый «корабль глубин», профессор Пикар изобрел этот остроумнейший способ облегчения веса подводного аппарата.
Сбрасывание балласта для батискафа — проблема гораздо более трудная и жизненно важная, чем для воздушного шара. Жизненно важная потому, что, если «корабль глубин» не сможет вовремя сбросить балласт, он останется навсегда на дне океана. А более трудная она потому, что принцип «коробки с двойным дном», использованный при устройстве кабины стратостата, здесь абсолютно неприменим: при наружном давлении в несколько сот килограммов на один квадратный сантиметр не может быть и речи о том, чтобы открывать и закрывать двойное дно, не правда ли? Значит, балласт нужно обязательно поместить вне кабины, но так, чтобы пассажиры могли управлять процессом его сбрасывания изнутри.
Как же этого достичь? Может быть, с помощью какого-то подвижного рычага, проходящего сквозь стенки кабины? Нет, ни в коем случае! Во-первых, потому, что в стенах кабины не рекомендуется делать никаких отверстий, сквозь которые может просочиться вода. А во-вторых, всегда существует угроза, что такой механизм застопорится; между тем от исправности его зависят целиком судьба батискафа и жизнь его пассажиров. Единственное абсолютно безопасное средство управления всеми находящимися вне кабины приборами и механизмами — это электрический ток.
Итак, сбрасывание балласта должно производиться с помощью электричества. Но здесь пассажиров батискафа подстерегает другая страшная опасность: короткое замыкание. Достаточно ему произойти — и батискаф не сможет сбросить вовремя балласт и погибнет. Что же делать? Вопрос решен гениально просто, как в случае со знаменитым колумбовым яйцом: электрический ток не сбрасывает балласт, а, наоборот, удерживает его.
Если даже ток по каким-либо причинам прервется, результатом аварии будет лишь несвоевременное освобождение батискафа от груза, и пассажиры «корабля глубин» отделаются тем, что вернутся на поверхность раньше, чем предполагали.
Теперь вам понятно, откуда взялась у батискафов их роковая склонность к несвоевременному сбрасыванию железной дроби? Стоит электрическому току, удерживающему ее, прерваться, как… Вы уже знаете, чем это кончается.
В наши дни батискафы научились избегать подобных неожиданных потерь балласта. Для этой цели применяются особые «затычки», или «заслонки», которые закрывают выпускные отверстия резервуаров с дробью и ни при каких условиях не дают ей высыпаться, пока батискаф находится в надводном положении. Лишь перед самым погружением ныряльщики вынимают эти «затычки» из выпускных отверстий резервуаров.
Первый батискаф Пикара был снабжен весьма остроумной системой управления балластом; она получила более широкое применение у его «потомков». Представьте себе большой резервуар, наполненный железной дробью; выпускное отверстие его окружено электрической обмоткой. Если по обмотке пропустить ток, он намагничивает железную дробь; дробинки притягиваются друг к другу и образуют у выпускного отверстия плотную «пробку». Когда же ток прерывается, размагниченная железная дробь свободно сыплется из выходного отверстия до тех пор, пока ток снова не включат, отчего в отверстии сразу же образуется новая «пробка» из слипшихся намагниченных дробинок.
Однако в аварийных случаях, как мы уже знаем, для быстрого и ощутимого облегчения веса батискафа приходится пожертвовать аккумуляторными батареями, которые в нормальном состоянии удерживаются мощными электромагнитами. Батареи весят около тонны, и такого уменьшения веса вполне достаточно, чтобы батискаф мог вырваться из чащи водорослей, из придонного ила (если он завяз в нем), а быть может, из щупалец гигантского кальмара…
Но вернемся к Вильму и Уо, которые на глубине 500 метров замедлили свой спуск, сбросив некоторое количество балласта. Дробинки, сыплющиеся из резервуаров, весело постукивают по стенкам кабины, словно капли дождя по железной крыше.
«Большая медуза с оранжевым прозрачным телом медленно поднимается перед нами.
Она достигает по меньшей мере метра в длину. Свернувшись спиралью, словно угорь, эта длинная студенистая пружина ритмически вытягивается и сжимается. Зрелище необычайное и удивительное».
Через 38 минут после начала погружения батискаф достигает глубины 750 метров. Вильм включает ультразвуковой передатчик и вызывает поверхность: «А… А… V… V…» Это позывные батискафа. Они означают, что на «корабле глубин» все обстоит благополучно. Пока работает передатчик, свет электрических ламп в кабине тускнеет.
