Проектирование ФНРС-3 может теперь завершиться без помех, под руководством инженеров Корабельного корпуса Тулонского арсенала. Неожиданно Гемп получает назначение в Индокитай. Совсем молодой, но подающий большие надежды инженер-кораблестроитель Пьер Вильм, всего шесть месяцев назад покинувший стены высшей школы, должен стать преемником Гемпа по делам, связанным с обслуживанием подводных лодок. Гемп тут же предлагает ему взять на себя руководство постройкой батискафа.
В книге, написанной совместно с Жоржем Уо, Пьер Вильм, вспоминая об этом предложении, пишет: «Голова моя закружилась. Батискаф! В этом слове было что-то опьяняющее. Оно вызывало в памяти все чудеса подводного мира, описанные в научно-фантастических романах, а я был еще недалек от того возраста, когда зачитываются Жюлем Верном. Кроме того, предложение Гемпа отвечало как нельзя лучше моему влечению к научно-исследовательской работе. Сказать „да“ значило одновременно и удовлетворить свою естественную склонность к экспериментированию, и увидеть перед собой такие захватывающие дух перспективы, о которых я никогда не осмеливался даже мечтать».
Правда, Вильм все же потребовал время на размышление, но очень скоро ответил: «Да!»
Молчаливый, суховатый с виду молодой инженер с тонкими губами не произвел сперва приятного впечатления на высокого моряка с вечно улыбающимся лицом и лукавыми, подчас насмешливыми глазами. Но прошло совсем немного времени, и экипаж нового батискафа прочно связала не только общая страстная увлеченность своей необыкновенной работой, но и глубокая личная дружба.
Пока в Тулоне происходили все эти события, итальянские промышленники предоставили профессору Пикару все возможности для работы над его новым батискафом. Он хотел, чтобы поплавок «Триеста» хорошо держался в надводном положении, и решил строить его на знаменитых судоверфях Триеста. Он решил также, что стальная кабина нового батискафа должна быть не литой, а кованой, и заказал ее сталелитейному заводу Терни в Умбрии. Размеры кабины будут точно такими же, как у ФНРС-2, только вместо одного иллюминатора запроектировано два.
Всю вторую половину 1952 года и первые месяцы 1953 года на судоверфях Тулона и Триеста полным ходом идет постройка двух батискафов, о которых газеты всех стран говорят уже не иначе, как о соперниках и конкурентах. Первым закончен ФНРС-3. Недаром у него было серьезное преимущество во времени при «старте».
3 июня 1953 года в Тулоне мощный подъемный кран спускает новый «корабль глубин» на воду. Пока он медленно плывет по воздуху над причалом, мы успеваем рассмотреть его конструкцию. Это маленькая подводная лодка с подвешенным под ней стальным шаром кабины; форма ее выглядит гораздо более продуманной, чем очертания морского чудища 1948 года. Между первой и второй моделями батискафа такая же разница, как между автомобилем выпуска 1900 года и современными машинами.
15 июня резервуары ФНРС-3 заглатывают 78 000 литров бензина (вспомним, что поплавок первого батискафа вмещал только 30 000 литров!), а 18 июня происходит первое пробное погружение — если так можно назвать спуск в мутные, грязные воды Тулонской гавани.
19 июня вспомогательное судно буксирует ФНРС-3 за пределы порта. Вильм и Уо поднимаются на палубу поплавка и скрываются в вертикальном колодце. Они спускаются по металлической лесенке, входят в кабину, запираются изнутри и по телефону (он действует!) дают команду открыть кингстоны для заполнения колодца водой. Однако там, наверху, никто не может повернуть рычаг, чтобы привести их в действие. «На два оборота!» — требует Вильм. «Немыслимо больше, чем на пол-оборота!» — «Позовите кого-нибудь посильнее!» Но даже первый силач «Эли Монье» не может ничего сделать. Тогда Вильм отвинчивает круглую крышку входного люка, взбегает по лесенке наверх, появляется на поверхности и легко, без видимых усилий (хотя отнюдь не отличается атлетическим телосложением) поворачивает строптивый рычаг, после чего так же быстро спускается обратно и снова завинчивает за собой тяжелую стальную дверь, оставив всех остолбеневшими от изумления.
Через минуту батискаф плавно погружается в прозрачную синюю воду на глубину 28 метров, среди очаровательного подводного пейзажа из желтого песка и зеленых водорослей. Затем балласт сброшен, и «игрушечка», как любовно называет свое детище Вильм, поднимается на поверхность, побив рекорд знаменитого погружения Пикара и Моно на 25 000 миллиметров.
Но в конце недели ФНРС-3, стоящий на причале в порту, внезапно испытывает приступ все той же роковой «диарреи», и четыре тонны железной дроби падают на дно Тулонской гавани. В последующие дни возникают другие неполадки: короткие замыкания, утечка масла, трещина в стекле иллюминатора, неисправность прожекторов… Приходится извлечь батискаф из воды и поставить его в сухой док.
