– Кажется, по нашему соглашению ты выплачиваешь мне долг в течение двух лет… – Он вдруг оборвал себя и нахмурился. – Поэтому ты делаешь дополнительные выплаты? Чтобы поскорее от меня избавиться?
– Я не ожидала, что клуб будет иметь такой успех. Ты должен был стать для меня защитой и приманкой. С первой задачей ты прекрасно справился, а во второй нет необходимости.
– Нет необходимости, – повторил Оливер. – Любопытный выбор слова.
– Чем же любопытный? – поинтересовалась Диана холодно.
Диана не собиралась оставлять ему пространство для маневра. Однако он прав: если его присутствие в клубе обусловлено лишь необходимостью, значит, едва они избавятся от лорда Камерона, ей придется попросить его на выход. После этого они будут видеться, лишь когда он решит заехать в клуб – и то только до конца сезона. Разумеется, Оливер не станет проводить осень и зиму в Лондоне лишь ради того, чтобы волочиться за женщиной, которой он не нужен. Он уедет в свое новое владение – Хейбери-Парк.
Оливер медленно поднялся и подошел к Диане.
То, что он готов был сделать, пугало его самого: он терпеть не мог демонстрировать уязвимость. Но иного выхода не было. Если он не решит этот вопрос раз и навсегда прямо сейчас – не сможет двигаться дальше. А он хочет двигаться дальше. Рука об руку с ней.
– Я сказал, что мы поговорим об этом после того, как покончим с Камероном, – начал Оливер, опускаясь перед ней на корточки, чтобы смотреть ей в глаза. – Но тебе, похоже, слишком уж не терпится от меня избавиться.
– Как же ты меня утомил! Я и не делаю из этого секрета.
– Да, знаю, но я надеялся, что о своей неприязни ко мне ты твердишь по привычке и по большей части в шутку. Возможно, я ошибся; возможно, ты это вполне серьезно. Но я не хочу сидеть и смотреть, как мимо меня проплывает мой второй шанс.
Диана раздраженно повернулась в кресле, глаза ее сузились.
– Оливер, я устала. Я не хочу…
Она собиралась встать, но он положил руки ей на бедра и удержал на месте.
– Прости меня, – сказал Оливер негромко, вкладывая душу в каждое свое слово. – Ты искала надежды – я искал развлечений. И когда я понял, что ты стала мне гораздо дороже, чем я готов был признаться самому себе, – сбежал. Сбежал трусливо, в точности так, как ты говорила: как пес, поджав хвост. И за это теперь прошу прощения. Слова здесь вряд ли что-то изменят, и едва ли тебе станет легче от того, что бегство из Вены я считаю величайшей ошибкой в своей жизни, но это так.
Несколько мгновений Диана сидела неподвижно и молча. Потом, наклонившись вперед, вдруг с размаху она хлестнула его по щеке.
– Величайшая ошибка?! – Диана оттолкнула его от себя. – Да черт бы тебя побрал!
Град ударов обрушился на него. Соскользнув с кресла, Диана била его кулачками по лицу, по груди. Оливер пытался ее удержать, но это у него не слишком получалось.
– Диана…
– Два года! Два проклятых года я погибала от стыда и ненависти к себе! Думала, ты бросил меня потому, что я слабая, что я размазня, способная только оплакивать свою горькую участь, потому что неспособна сама о себе позаботиться.
– Ты не слабая, Диана. И никогда не была слабой, – возразил Оливер, поморщившись, когда она уперлась коленом ему в пах. – Ты была растеряна и зла на весь мир. Но боже правый, разве это слабость? Меня влекло к тебе, Диана, влекло неудержимо. Это и напугало меня. Я чувствовал, что наконец встретил женщину себе под стать.
– Если ты так жалел о том, что сбежал, почему же тебе не пришло в голову… ну, например, вернуться? Ты знал, что я осталась без гроша. А сам унаследовал целое состояние. И даже десяти фунтов мне не прислал. Об этом ты тоже теперь жалеешь? Что толку мне от твоих сожалений, болван ты этакий?
– Когда мы с тобой встретились снова… – Оливер старался не обращать внимания на ее колкие и вполне справедливые упреки. – Я вдруг понял, что все это время напрасно пытался тебя забыть. Но тот огонь, что прежде тлел в тебе под спудом растерянности и горечи, теперь вырвался на свободу, вспыхнул ярким пламенем. Я по-прежнему сожалею, что бросил тебя, Диана, но еще… еще я тобой горжусь. Горжусь тем, чего ты добилась. Сама. Никому ничем не обязанная.
– Ха, тебе-то уж точно!
– И мне тоже. Я не хочу тобой командовать. Не хочу указывать тебе, что делать и чего не делать. Просто хочу быть частью твоей жизни. Я… я люблю тебя, Диана. И всегда любил.
– Ты разбил мне сердце! – Она отвесила ему новую пощечину.
– Знаю. Мне жаль. Очень жаль, что причинил тебе боль. Я думал только о себе. Думал, ты-то быстро обо мне забудешь. И беспокоился лишь о том, как мне тебя забыть. Считал, что это только моя проблема.
С глухим стоном Диана уткнулась ему в грудь, тяжело и прерывисто дыша. Оливер осторожно отпустил ее руки – и она вцепилась в лацканы его сюртука.
– Ты плачешь? – прошептал он и сразу приготовился к новым ударам.
– Нет! – выкрикнула Диана с надрывом в голосе.
Медленно Оливер обнял ее и прижал к себе.
