С улыбкой, вовсе не похожей на смиренную улыбку побежденного, маркиз Хейбери вышел, а несколько секунд спустя Диана услышала, как внизу открылась и захлопнулась входная дверь.
Судорожно втянув воздух, Диана рухнула в кресло.
– Черт бы его побрал! – пробормотала она.
Дверь, ведущая в соседнюю гостиную, приотворилась – в кабинет бесшумно проскользнула Дженни.
– Вижу, ты не преувеличивала, – проговорила она, устраиваясь в кресле, где только что сидел Оливер. – Этот человек – просто ужасен!
– Да, с ним лучше не шутить. Как, впрочем, и со мной.
– И все же зря ты не заставила его подписать все бумаги.
Откровенно говоря, Диана чувствовала, что дальше давить на Оливера не стоит, иначе разверзнется ад, из которого она может и не выбраться. Но, разумеется, признаваться в этом не собиралась.
– Пусть думает, что еще может со мной поторговаться. Я тоже умею пересматривать условия. В конце концов заставлю его пожалеть, что не согласился на все и сразу.
– С Блейлоком было бы куда проще столковаться.
– Хейбери разбирается в карточных играх лучше всех в Англии, да и денег у него сейчас больше. Знания дороже сговорчивости. – Диана бросила на компаньонку выразительный взгляд. – И потом у нас нет выбора. Что еще мне остается? Я не собираюсь жить в каком-нибудь съемном коттедже в глуши только потому, что когда-то муж решил разрушить собственную жизнь и меня утащил с собой на дно.
– Ты же знаешь, – негромко сказала компаньонка, – я всегда тебя поддержу. Что бы ни случилось.
Диана глубоко вздохнула.
– Да, знаю. Спасибо тебе, Дженни. Этот человек вывел меня из равновесия.
Она встала, пригладила ладонями платье. Они с Оливером даже не пожали друг другу рук, и все же Диана чувствовала себя так, словно должна смыть с себя его прикосновение.
– Ты разместила объявление в газете?
– Да. Выйдет в завтрашнем номере. И отправила записку мистеру Данливи. Он зайдет сегодня в четыре.
– Очень хорошо. Если клуб мы устроим в этом доме, придется здесь кое-что перестроить. – Приобняв Дженни за плечи, Диана принужденно улыбнулась ей. – И первое, что я сделаю – отгорожу клубную половину дома от той, где живу сама. Кирпичной стеной!
– Очень толстой кирпичной стеной! – подхватила Дженни.
Остаток дня Диана строила планы по перестройке дома и наблюдала за выносом последних вещей семейства Бенчли. За жемчужное ожерелье, две старые вазы и портрет какого-то предка Бенчли, пугающе похожего на Фредерика, она выручила десять фунтов. Негусто. Но учитывая, что Фредерик после смерти оставил ей еще меньше, пожалуй, это была честная сделка.
– Так какого черта ты всем нам голову морочил, что не помнишь, кто такая леди Камерон?! – Джонатан Сатклифф виконт Мандерли приветственно отсалютовал рапирой. – Подшутить над нами решил?
Оливер поправил маску, поднял свою рапиру и с быстротой молнии сделал первый выпад, коснувшись защитной подушечки против сердца Мандерли.
– Возможно.
– Туше! – объявил рефери, засчитав поражение.
Сатклифф и Уоррен заняли исходные позиции.
– Боже правый, Хейбери, да ты убить меня собрался?
Оливер ухмыльнулся под маской.
– Сердце у тебя, Джонатан, с горошинку, в него так просто не попадешь.
– Очень смешно. Если у меня с горошинку, то у тебя, должно быть, вообще в пыль рассыпалось много лет назад.
– К барьеру!
На этот раз Оливер направил рапиру противнику в плечо, подождал, пока Мандерли отведет свой клинок, и вдруг, резко изменив направление удара, ткнул его в маску.
– Туше!
– Ты точно решил меня прикончить! Обычно даешь и мне попасть раз-другой, чтобы не было обидно.
– Ну извини, друг мой, сегодня я не особо расположен к милосердию.
На самом деле на месте Джонатана Оливер с удовольствием воображал Диану Бенчли, вооруженную зонтиком или чем-нибудь столь же бесполезным. С ней мысленно и сражался. Возбуждающая картина? Еще бы! Но за это Оливер не мог себя упрекнуть. В постели эта женщина была настоящей тигрицей, демоном. То, что она вытворяла… то, какие пробуждала чувства… эмоции, которые он считал для себя невозможными…
– Туше! – прогремело в ушах через полсекунды после того, как Мандерли кольнул его рапирой в подреберье. Оливер моргнул.
– Что?! Не так уж ты неуязвим. – Джонатан приплясывал от радости, протыкая рапирой воздух.
Полуулыбка Оливера сменилась хмурой гримасой. Он отступил на исходную позицию. Мысли о Диане не должны делать его слабым. Что бы ни было между ними, все это давно в прошлом, и Оливер это докажет. Если для этого придется жить с ней под одной крышей и играть в ее игры – что ж, быть по сему.
– Ну, где же твои шуточки? – поддразнил его Мандерли. – Язык проглотил?
Свободной рукой Оливер подал знак рефери.
– К барьеру! – объявил тот.
Минуту спустя виконт Мандерли лежал плашмя, сраженный тройным ударом в лицо, грудь и живот. Прежде чем рефери успел объявить о конце схватки, Хейбери стянул маску и бросил ее слуге.
– Оливер! – позвал Джонатан, поднимаясь на ноги.
– Не люблю проигрывать, – отозвался Оливер, широким шагом направляясь в комнату для переодевания.
