Да сколько можно?! Диана развернулась на каблуках, вскинула голову и смерила маркиза гневным взглядом.
– Подумай лучше о том, что я не терплю, когда мужчины пытаются разрушить мою жизнь.
Взгляд ее опустился ниже – на перевязанное плечо. На повязке уже проступило красное пятно. И это сделала она. Выстрелила в Оливера. Ранила его. Ему больно… Почему, черт побери, это вообще ее волнует?
– Однако прошу прощения за то, что в тебя выстрелила, – выдавила Диана. – Признаю, ты… тревожишь меня сильнее, чем я думала.
Проницательный взгляд серых глаз встретился с ее взглядом.
– Аналогично, – только и сказал Оливер, а жестом пригласил ее идти дальше.
Диане не нравилось, что он держится у нее за спиной; и чем скорее она найдет ему одежду, тем скорее сможет остаться одна и все обдумать. При той жизни, которую ведет Оливер, скорее всего, в него стреляли уже не раз. Только для нее это – в новинку.
– Ты собираешься устроить в честь открытия «Тантала» банкет или просто разошлешь возможным членам клуба приглашения?
– Не твое дело.
Молчание.
– Я ничего не предлагаю, – заметил Хейбери наконец. – Просто спросил.
– Хорошо. Банкет. И не надо высказывать свое мнение, оно меня не интересует.
– И не думал.
– Вот и отлично.
Диана повернула в маленькую спальню, где со времени ее возвращения в Лондон хранились вещи, оставшиеся от Фредерика.
– Сюртуки здесь, – сказала она, указав на приоткрытый гардероб. – Думаю, найдутся и рубашки, хотя качеством похуже твоей.
Одной рукой Оливер принялся рыться в ящиках. Минуту спустя он извлек из гардероба сюртук лимонного цвета и поднял, держа двумя пальцами.
– Серьезно? – спросил он.
Ей вспомнились рассуждения мужа: модный костюм, мол, говорит об уверенности в себе и приносит удачу. И вечер того дня, когда Фредерик вернулся из клуба в лимонном сюртуке на тщедушных плечах, с вытянутой физиономией и пустыми карманами. И о том и о другом он говорить отказался.
– Диана!
Она вздрогнула, отметая воспоминания, и повернулась лицом к сероглазому дьяволу с иронически вскинутой бровью.
– Выбери себе уже что-нибудь, и идем заниматься с девушками.
Что-то проворчав себе под нос, Оливер снова принялся рыться в одежде.
– Если кто-нибудь увидит меня в этом, я погиб навеки! – объявил он наконец.
Диана повернулась к нему.
На этот раз Оливер выбрал обычный коричневый сюртук, похожий на его собственный, хоть и похуже качеством. Проблема была в другом: рукава, точнее, оставшийся целым рукав его рубашки доставал до запястья, а вот рукава сюртука заканчивались гораздо выше. Да и застегнуть сюртук ему бы не удалось даже под страхом смертной казни.
– Вы примерно одного роста. Я думала, подойдет…
Оливер с гримасой стащил с себя сюртук.
– Похоже, богатырским телосложением твой муж не отличался.
– Ну… в общем, нет, – нахмурившись, согласилась Диана.
– Что ж, придется мне одеться попроще. Будем надеяться, твои девицы не накинутся на меня и не сожрут живьем, оставив тебя без ценного помощника. – С этими словами он принялся расстегивать жилет.
– Что ты делаешь?
– Меняю рубашку. – Оливер снял с себя светло-коричневый жилет, повесил его на дверцу гардероба, стащил через голову испачканную рубашку. – Поищу себе что-нибудь с короткими рукавами.
Диану снова захватили воспоминания, на сей раз куда более приятные. Воспоминания об этих самых руках, плечах, этом мускулистом подтянутом животе в мягком золотистом свете камина, над ней, в постели, которую всего две недели назад она делила с мужем… Вздрогнув, Диана поспешно отвернулась и начала перебирать шейные платки на вешалке.
– Неужто смущаешься? – протянул Оливер. – Ничего такого, чего бы ты еще не видела!
– Вот именно. К тому же боюсь, недостатки твоего характера решительно перевешивают достоинства тела.
– Два года назад ты так не думала.
– Два года назад я была одинока и глупа. Теперь и то и другое позади. Одевайся и убирайся вон из моей спальни.
– Из спальни я уйду, – согласился Оливер. – Пока. Но, готов спорить на что угодно, не уйду из твоих мыслей!
«Проклятый, наглый, самодовольный!..»
– Разумеется, о тебе я буду думать не меньше, чем о крысах на чердаке. Иди в классную комнату и жди девушек. Дженни сейчас их приведет. – С этими словами Диана выскользнула из гардеробной, не задержалась в спальне.
Целую минуту она боролась с желанием броситься на кровать, но вместо этого начала ходить взад-вперед по комнате, стараясь унять дрожь. Паника, истерика – все это давно пройденный этап, говорила Диана себе. Всему этому в ее жизни больше места нет.
Однако в том, что сказал сегодня Оливер, как ни странно, был смысл. Нет, не в той ерунде, что они будто бы сравняли счет, а в том, что Диана сама виновата в сегодняшней катастрофе. Она потребовала от него участия в своих планах, неустанно искала у него слабости… И в итоге нашла – но не в нем, а в себе. Ее разум и сердце ему не доверяют, но тело, кажется, готово его простить.
– Уезжаешь? – Мандерли открыл сундук, стоявший ближе других, и посмотрел внутрь. Затем заглянул в следующий. – И эту пивную кружку из Пруссии берешь с собой? А может, мне оставишь?
