Когда у крыльца остановилась еще одна ломовая телега, Оливер не обратил на нее внимания. И не обращал, пока из дома не вышло четверо клубных вышибал и не принялись разгружать игорные столы и стулья. Оливер обернулся. Вслед за этой телегой подъезжали к крыльцу еще две, с таким же грузом.
– Хьюберт! – громко позвал Хейбери.
Из Адам-Хауса выбежал на зов его лакей.
– Милорд, знаете ли вы, что окна одной из ваших спален выходят на восток? И шторы там недостаточно плотные, чтобы…
– Хьюберт, – прервал его маркиз, – успокойтесь. И присмотрите за разгрузкой. А у меня дело к леди Камерон.
Прежде чем лакей успел ответить, Оливер широкими шагами вошел в фойе.
– Лэнгтри, где Диана?
Леди-дворецкий подняла глаза от какого-то списка, который держала в руках.
– Она сейчас никого не принимает, милорд. Большой прием…
– Я по делу, – прервал Оливер девушку и вслед за очередным столом ворвался в зал «Персефона».
Пришлось согласиться: назвать залы именами богинь – очень хорошая идея. А еще лучше, украсить каждый зал соответствующими мифологическими мотивами, чтобы даже изрядно пьяный джентльмен без труда сообразил, где он находится.
В дверях зала «Деметра» он заметил Пэнси Бриджер, многообещающую ученицу в обучении игры в фараон.
– Леди Камерон видели? – спросил Оливер.
– Она в зале «Афина», – ответила Пэнси, продолжая расставлять лампы.
Кивнув, Оливер направился в просторное помещение, которое Диана предназначила для библиотеки и курительной. Здесь сама хозяйка, встав на табурет, расставляла на верхних полках книги. Она подняла руки, и узкая черная юбка ее платья тоже слегка приподнялась, обнажив черные домашние туфли и голые лодыжки.
Оливер замер, наслаждаясь видом. Что бы там между ними ни было, нельзя отрицать, что Диана – очаровательная женщина. При первой их встрече он восхищался только ее внешностью. Но теперь она показала такую силу духа, какой он никак не ожидал от удрученной вдовы. Однако все ее положительные качества перевешивало одно совершенно ужасное: Диана Бенчли – единственный в мире человек, которого он боится. И с этим нужно покончить как можно скорее.
– Я вижу твое отражение в окне, – прервала она молчание.
Что ж, застать ее врасплох не удалось.
– Ты приобрела новые столы и стулья.
– Сегодня они не понадобятся, так как нам нужно много свободного места, – ответила Диана, продолжая расставлять книги.
– Я не об этом спросил.
– Ты ни о чем не спрашивал.
– Мне казалось, вопрос очевиден, – возразил Оливер, не трогаясь с места у дверей. – Но как пожелаешь. Откуда деньги?
Диана поставила на место последнюю книгу, сошла с табурета-стремянки и отодвинула его в угол.
– Я решила принять твое предложение, – ответила она так спокойно и холодно, что на долю секунды – один удар сердца – ему показалось, что он ослышался.
Острый, жаркий, почти болезненный плотский голод охватил его при этих словах – столь жаркий, что лишь чрезвычайным усилием воли Оливер заставил себя остаться на месте. Чего только он не ожидал от себя в ответ на ее согласие – только не такой реакции.
– И когда ты собиралась сообщить мне об этом? – поинтересовался Оливер, стараясь, чтобы его голос звучал еще безразличнее, чем ее.
– Я подумала, увидев новую мебель, ты сам это поймешь. Очевидно, так оно и вышло.
– Возможно, но соглашения между джентльменами так не заключаются.
Диана вытерла руки тряпкой.
– А я не джентльмен. И ты, осмелюсь утверждать, тоже.
– И тем не менее, я ожидал, что ты подойдешь ко мне, протянешь руку и скажешь: «Оливер, я принимаю твои условия». Затем я обращусь к поверенному, составлю договор и передам деньги тебе без всякой спешки.
Последние слова Оливер добавил, чтобы напомнить ей: пока еще он ничего ей не дал, так что стоит быть посговорчивее.
Несколько секунд Диана смотрела на него, потом отложила тряпку и подошла.
– Ладно. Буду играть по твоим дурацким правилам, если тебе так хочется. – С этими словами она протянула руку. – Для меня это просто сделка. Двадцать четыре часа моего времени в обмен на пять тысяч фунтов.
Как видно, Диана считает, что разгадала его намерения. Но как, если он сам их не понимает? Оливер сжал ее руку в своей.
– И все же скажи.
Диана подчеркнуто громко вздохнула.
– Оливер, я принимаю твои условия, – продекламировала она, словно читала стишок.
Он задержал ее руку в своей на секунду дольше, чем требовалось.
– Хорошо, я сверюсь со своим календарем. Итак, ты моя на двадцать четыре часа тогда, когда я захочу этого.
– Я не твоя, Оливер. И никогда больше твоей не буду. Я же сказала, это просто сделка.
– Называй как хочешь, милая. Посмотрим, сможешь ли ты сохранить это похвальное бесстрастие, когда окажешься со мной в постели.
Диана отдернула руку, но он успел заметить, как дрогнули ее пальцы. Оливер отчаянно надеялся, что вздрогнула она от сладкого предвкушения, а не от чего-либо иного. Хотя он и предпочитал играть с холодной головой, но сейчас буквально сгорал от желания. По крайней мере, хотел надеяться, что это только желание, похоть, больше ничего. В самом деле, что еще это может быть?
