– У нас проблема, – начал он, прислоняясь бедром к столу.
– Да, у нас проблема! – подхватила Диана. – Ты прекрасно знаешь, что он угрожает моему клубу! Так какого черта ты…
– Энтони сам ко мне пришел, – прервал ее Оливер. – И прекрати меня распекать, иначе придется снова напомнить, что я не состою у тебя на службе. Не беспокойся, я не предал твое доверие.
Диана судорожно вздохнула. Ей нужны были доказательства, что за эти два года Оливер изменился. Вот эти слова и то, с какой прямотой и простотой они были сказаны.
– Энтони сказал, что надеется: на его вопросы обо мне и о клубе «Тантал» ты ответишь с большей готовностью, чем я. И что же, его надежды оправдались?
– Хм… Для начала расскажи, что именно он от тебя хотел?
– Пытался вытянуть из меня признание, что я не имею законных прав на Адам-Хаус, а ты связан со мной теснее, чем оба мы готовы признать.
Оливер шумно вздохнул.
– Что ж, спасибо за ответ. Знаю, партнеры тебе не нужны, но пытаюсь быть тебе хотя бы другом.
Диана склонила голову набок.
– А стал бы ты со мной дружить, если бы не одно надежно припрятанное письмо?
На лице Оливера отразилось недоумение, словно он вовсе забыл об этом письме.
– Когда ты только приехала в Лондон – нет, – ответил он после короткого молчания. – Мне потребовалось время, чтобы признать: изменилась не только ты.
Да, он изменился. Не замечать или не признавать это более невозможно. Поймав себя на том, что уже довольно долго молчит и не сводит с него глаз, Диана заговорила:
– Хорошо, верю. Но тебя не было три часа. О чем вы с Энтони так увлеченно беседовали?
– Знаешь, я был очень близок к тому, чтобы утопить его в Серпентайне. Даже специально ради этого приказал кучеру ехать через парк.
– И что же заставило тебя передумать?
Оливер взглянул на свои руки.
– Надеюсь, ты сегодня без пистолета, – пробормотал он. – Мне пришлось соображать быстро.
– Продолжай.
– Энтони уверен, что ты подделала подпись своего мужа и что Адам-Хаус по закону принадлежит ему. Заявил, что пойдет в суд и что исход тяжбы между графом и женщиной… – Оливер нахмурился. – Это его слова, не мои.
– Продолжай. Мерзкие слова от подобных людишек давно уже меня не задевают.
– Хорошо. Энтони уверен, что исход тяжбы между графом и потаскухой, превратившей его родовое гнездо в бордель, предопределен. Он получит дом и клуб в совладении с Грейвзом и Ларденом. И со мной. Мне Энтони сперва предложил десять процентов, но я начал торговаться и выбил себе двадцать пять.
Диана смотрела на него, чувствуя, как земля уплывает у нее из-под ног. В груди вдруг стало холодно и пусто.
– Как… Как ты мог?!
– Нет, нет и нет! Я на это не согласился. Дай договорить.
– Для тебя лучше, чтобы у этой истории был очень хороший конец.
– Не знаю, насколько он хорош, но определенно выгоднее для нас, чем судебная тяжба.
– Выгоднее? Ты так говоришь, словно мы здесь в карты играем.
– Дай же мне договорить, черт побери!
Диана скрестила руки на груди, не желая поддаваться холодному ужасу, наполняющему сердце.
– Говори. Только быстро.
– Я и пытаюсь, поверь. После того как мы договорились о совладении в четырех равных долях, я заметил: Энтони среди нас наименее значителен, и кончится тем, что ему придется выполнять всю черную работу, а все сливки от владения престижным клубом достанутся нам.
Оливер остановился, словно ожидая, что Диана его перебьет, но она молчала. Несмотря на личную заинтересованность, на глубокое волнение, которое вызывал в ней этот разговор, Диана с невольным восхищением следила за логикой Оливера.
– Нет возражений? Тогда продолжу. Несколько минут я толкал его в нужную сторону, пока наконец Энтони не заглотнул наживку. Мне важно было, чтобы он предложил это сам. Шантаж. Твой бывший деверь готов тебя шантажировать: не подавать на тебя в суд в обмен на три тысячи фунтов в месяц.
Диана уставилась на него, широко раскрыв глаза. Очень немногое в этом мире могло ее удивить, но Оливеру это определенно удалось.
– Значит, ты нашел решение: я должна платить Энтони три тысячи фунтов в месяц? А почему три тысячи? Почему не сто? Ведь у меня нет ни той ни другой суммы.
Оливер н наклонился к ней и накрыл ладонями ее сжатые кулаки.
– Ты не понимаешь. Этот человек знает, что ты вышла замуж за Фредерика без любви и не по собственной воле. Прекрасно знает, что его брат проигрался в пух и прах и вверг тебя в нищету. И у него хватает наглости поливать тебя грязью за то, что выжила, и запускать лапу в твой кошелек, не переставая при этом тебя оскорблять. Так что я накинул ему на шею веревку. Осталось затянуть петлю и вздернуть.
– Немного странно слышать такое праведное негодование из уст человека, который соблазнил вдову через неделю после смерти мужа, а еще через две недели бросил.
Оливер на секунду прикрыл глаза.
– От нашей связи, – проговорил он сквозь стиснутые зубы, – я ожидал приятного развлечения, а не того, что она перевернет все во мне вверх дном и поставит под вопрос все мои жизненные планы. Теперь мы можем вернуться к насущным вопросам?
