– Что ты имела в виду вчера вечером, когда сказала: «Дженни сможет его убедить: она и Бонапарта обманывала»?
– Удивительно, что ты спрашиваешь только сейчас.
Куда больше Диана удивлялась другому – тому, что наслаждается прогулкой по парку Сент-Джеймс в компании Оливера. Гулять по парку – это так банально, так… по-семейному. Хотя с Фредериком она никогда не гуляла вместе. Он ее не приглашал.
Ее не оставляло подозрение, что, быть может, все это должно было произойти пять лет назад с восемнадцатилетней Дианой, наивной и готовой влюбиться. Простая прогулка в парке. Теперь Оливеру пришлось включить ее в условия сделки, ибо Диана давно перестала верить в романтику и прочие глупости. Однако то, как он потрудился ради того, чтобы прогуляться с ней под ручку, волновало ее и сейчас.
– Спросил бы за ужином, – ответил Оливер, – но побоялся: вдруг у нее с собой пистолет?
– Верно, ты ей не слишком нравишься. Как и мне, впрочем.
Он вдруг остановился, положил ладонь на ее руку, сплетенную с его рукой.
– Рискну здоровьем и спрошу: как ты сейчас ко мне относишься? Не вообще, разумеется, а прямо сейчас, в эту минуту? – Лицо Оливера было серьезным.
Господи! Удивительно прямой вопрос, необычайная открытость и готовность получить удар – такого она от него совсем не ожидала. Диана встретила его взгляд – и тут же отвела глаза, вдруг почувствовав себя неловко.
– Прямо сейчас… хорошо отношусь. Этого достаточно?
– Вполне. А теперь Бонапарт и мисс Мартин. Я жду объяснений.
– С Дженни я познакомилась еще ребенком. Ее отец был дипломатом и служил во Франции, но мать с детьми проводила летние месяцы здесь, в коттедже напротив Фенхолла, где жили мы, на другой стороне долины. У Дженни обнаружились удивительные способности к языкам. Она считает себя англичанкой, но свободно говорит на французском, немецком, испанском, итальянском и бог знает на каких еще языках.
– А Бонапарт? – не утерпел Оливер.
– Пять лет назад, когда ей исполнилось восемнадцать, к ней обратился министр иностранных дел. И три года после этого Диана провела… скажем так: она помогала Англии выиграть войну.
Глаза Оливера округлились.
– То есть была шпионкой?
– Обычно мы никому об этом не рассказываем. И ты, пожалуйста, молчи.
Губы его тронула улыбка.
– Послушай, ты все-таки хоть немного мне доверяешь?
– Самую малость, – согласилась Диана, удивляясь: что она делает рядом с этим мужчиной? Однажды он уже разбил ей сердце. Диана вздохнула. – Дженни очень хорошо владеет оружием: и холодным, и огнестрельным. Не забывай об этом.
– Не забуду.
Они пошли дальше. Мимо проехала открытая коляска с тремя дамами. Заметив Диану, дамы бесцеремонно уставились на нее, а затем зашептались, прикрывая рот руками. «Ханжи несчастные!» – подумала Диана. Учитывая, что одна из дам две недели назад была на женском вечере в «Тантале» и оставила там сорок фунтов, Диана не брала в расчет все, что та скажет.
– Можно задать тебе вопрос?
Даже глядя вслед удаляющейся коляске, Диана чувствовала, что Оливер не сводит с нее глаз. Что она вообще здесь делает? Ей надо быть сейчас в «Тантале», готовиться к очередному женскому вечеру, а вместо этого она гуляет под ручку с Оливером и чувствует себя так, словно снова летит на воздушном шаре: головокружение, жар и холод, мурашки по спине.
– Что же это за вопрос, если на него нужно спрашивать разрешение? – удивилась Диана.
– Стараюсь быть джентльменом. – Глаза его заблестели веселыми искорками.
– Боже мой, да спрашивай уже наконец!
– После возвращения в Англию ты виделась со своими родителями?
Диана нахмурилась.
– Как это связано с необходимостью избавиться от Энтони Бенчли?
– Никак. Ты уехала из Англии почти три года назад, когда тебе едва сравнялось двадцать. Мне просто любопытно. – Оливер помолчал. – Мой отец умер, когда мне было двенадцать, а мать – семь лет спустя. Говорю это, чтобы ты не думала, что я сую нос в твои дела, а сам о себе ничего не рассказываю.
Простой чистосердечный разговор с Оливером Уорреном. Еще несколько недель назад Диана и представить себе не могла, что такое возможно. Но сейчас это казалось… таким естественным и приятным.
– Нет, не виделась. У них еще три дочери и сын. Я в восемнадцать лет вышла замуж и покинула дом, как и полагается. На том все и закончилось. – Диана наклонила зонтик, чтобы не задеть им Оливера. – У нас был очень, очень приличный дом. То, чем я занимаюсь сейчас, родителям наверняка не понравится. А я не вижу смысла возбуждать их любопытство или вызывать недовольство.
– Как всегда, логично.
– Я их не боюсь, если ты на это намекаешь.
– Разумеется, ты ничего не боишься, моя королева воинов!
– Мы сейчас союзники, – возразила Диана, стараясь не замечать, как согрели ее эти слова, – но это не делает меня твоей. Я никому не принадлежу.
– Хорошо. Просто королева воинов. Так лучше?
– Безусловно. Что ж, я удовлетворила твое любопытство?
– Пока да. Возможно… – Оливер вдруг умолк и с улыбкой кивнул проезжающему мимо знакомому: – Апплтон!
