– Знаешь, пока все они готовы ходить в «Тантал» и оставлять там деньги, Диане все равно, что они думают. И мне тоже. Хотя, по-моему, любой, у кого хватает смелости ее осуждать, – жалкий лицемер и заслуживает розог.
– Будешь часто так говорить – тебя тоже приглашать перестанут.
Оливер шумно выдохнул воздух сквозь стиснутые зубы. Подобные разговоры бесили его – противник распадался на десятки лиц, оставаясь невидимым и неуязвимым. Однако Оливер готов был защищать Диану и от этого безликого врага. Если она не может выступить в свою защиту сама, значит, это его задача.
– Вот почему я говорю об этом только с тобой. Ты не привлекаешь внимания.
– Да? Ну спасибо! Теперь ты мне должен еще порцию бренди. – И Мандерли замахал престарелому лакею.
Оливер быстро проверил карманные часы и бросил взгляд на входную дверь. Пять минут, если только получатель письма не явится раньше назначенного, что вполне возможно. Оливер наклонился вперед.
– Джонатан, – проговорил он вполголоса, – мне нужна твоя помощь.
– Если ты собрался кого-то убить, я пас.
– Ход твоих мыслей мне нравится, но нет, никого убивать я не собираюсь. Во всяком случае, пока. Через несколько минут я попрошу тебя уйти. Хочу, чтобы на твоем лице отразилось недоумение и смущение, но ты бы встал и ушел.
– Из комнаты или из клуба?
Оливер немного подумал.
– Из комнаты. Из клуба – это будет слишком подозрительно.
Мандерли допил свой стакан.
– Что ты задумал? Злодеяние или подвиг?
Хм… Что ж, по крайней мере, Джонатан верит, что он способен на подвиги.
– Нечто такое, что жертва вполне заслужила и что, надеюсь, поможет очень дорогому мне другу.
Едва Оливер произнес эту фразу, как ощутил ее неуместность. Диана – не дорогой друг. Но кто она ему? И существуют ли слова, способные это определить?
– Что ж, ладно. Если позволишь, замечу: этот твой «дорогой друг» как-то странно на тебя влияет. Неожиданно. Впрочем, не могу сказать, что мне не нравится.
– А я еще сам не решил, нравится мне это или нет.
– Зачем же тогда ей помогать?
Излишний вопрос особенно сейчас может увести мысли в совершенно ненужную сторону.
– Ты же знаешь, – ответил Оливер Мандерли, – я обожаю любые заварушки.
– Это еще чертовски мягко сказано!
В гостиной «Будлз», нервно сжимая пальцы, словно птичьи когти, появилась знакомая фигура. Оливер поднял свой стакан.
– А теперь пусть начнется игра! – пробормотал он, отпивая глоток янтарной жидкости.
Мандерли проследил за его взглядом.
– Снова Камерон?
– Тише…
Энтони Бенчли подошел к их столу.
– Я здесь, Хейбери. Хотя для встречи вы выбрали странное место.
Оливер выпрямился.
– Мандерли, мы с тобой прощаемся. Мне нужно кое-что обсудить с лордом Камероном.
Джонатан поднялся, талантливо изобразив смущение и недовольство.
– Что ж, тогда доброго вечера, – проговорил он и вышел, оглядываясь через плечо.
Пока Камерон подозрительно озирался вокруг, Оливер носком ботинка пододвинул к нему стул.
– Садитесь.
– Послушайте, я весь день обдумывал то, что вы сказали. И вот что я вам скажу: вы готовите мне ловушку? Хотите заманить меня в капкан и публично опозорить? Вы терпеть не можете Грейвза и Лардена – это всем известно. И также всем известно, что вы без ума от Дианы, что бы там про нее ни говорили…
«Терпение!» – напомнил себе Оливер.
– Думаю, мне необходимо кое-что прояснить. Для этого я вас сюда и пригласил. Присаживайтесь.
Все еще глядя на Оливера с подозрением, граф уселся за стол.
– На завтра у меня назначена встреча с поверенными. Я собираюсь заявить свои права на Адам-Хаус и клуб «Тантал».
– Я ведь уже говорил: не советую.
– А я советую вам не лезть в мои дела. Иначе вам не только не бывать моим партнером, но и придется выяснять в суде, не замешаны ли вы в криминальных аферах Дианы?
– А что я, по-вашему, делаю? – ответил Оливер. – Пытаюсь посвятить вас в некие довольно запутанные обстоятельства. И советую говорить тише, обстоятельства эти не таковы, чтобы о них стоило кричать на весь клуб.
Появился лакей со вторым бренди для Мандерли, и Оливер пододвинул бокал графу Камерону. После вчерашнего дня Оливера обуревало желание выплеснуть бренди этому слизняку в лицо, но они с Дианой выбрали иной путь. Принятому плану он и будет следовать, пусть и стиснув зубы.
Подождав несколько секунд, граф прочистил горло.
– Я слушаю, – проговорил Камерон, сделав большой глоток бренди. – И надеюсь, вы будете убедительны.
– Прежде всего я полагаю, что Диана действительно унаследовала Адам-Хаус вполне законным путем. По крайней мере, мне она ничего иного не говорила.
– Хейбери, сидеть здесь и выслушивать ее версию событий я не собираюсь. Это можно сделать и в суде.
– Если вы не выслушаете меня, никакого суда не будет.
На физиономии Камерона воинственное выражение внезапно сменилось страхом.
– Что? Если вы хотите меня убить, сразу скажу: я уже обсуждал и наше партнерство, и возможность получать от Дианы ежемесячные отступные с герцогом Грейвзом. Только попробуйте меня убить – вас сразу вздернут!
– Я не о себе говорю, – возразил Оливер.
«Пока Камерон предсказуем, как часы, – сказал он себе. – Будем надеяться, что так пойдет и дальше».
