– Правильно полагал. Я просто хочу узнать, что с Энтони.
Если сейчас Диана снова упадет в объятия Оливера, то уже не сможет убедить себя, что у них просто деловые отношения, подслащенные постельными развлечениями без обязательств. Придется признать, что между ними… возникла связь, которой Диана еще не готова подобрать название.
Оливер прошел в комнату и сел в кресло у камина.
– Энтони не сомневается, что нашел курицу, несущую золотые яйца. Осталось нам сыграть свои роли. И меньше чем через две недели с ним будет покончено.
Звучало, пожалуй, чересчур оптимистично, особенно из уст вечного циника Уоррена. Однако Диана хотела ему верить. Поколебавшись, она опустилась в кресло напротив.
– Не поверю, пока не увижу. С ним нужно покончить до конца сезона: когда все разъедутся, у него появится больше времени и пространства для маневра и он может вернуться к мысли судиться со мной.
– Очень прагматичное замечание. – Оливер наклонился и протянул руку, словно хотел до нее дотронуться, но подумав, руку опустил. – Кстати, о конце сезона, – заговорил он после недолгого молчания. – Я подумал, может быть… словом, буду рад, если ты примешь мое приглашение пожить в Хейбери. Поместье недалеко от Лондона, и, если не хочешь закрывать клуб, ты сможешь бывать здесь, когда пожелаешь.
– Хочешь, чтобы я жила у тебя дома? – переспросила Диана, не веря своим ушам. – С тобой?
– И что такого? Я ведь живу у тебя дома.
– Мы живем в разных апартаментах. И между нами толстые стены.
– Сама знаешь, меня это не останавливает. – Склонив голову, Оливер устремил на нее взгляд. – Хейбери впятеро больше Адам-Хауса. Если хочешь, могу выделить тебе целое крыло.
– Не понимаю, что ты мне стараешься доказать? Что ты богат? Да, помню, как в Вене тебе приходилось мошенничать в картах, чтобы оплатить квартиру. Твое нынешнее богатство впечатляет. Но меня беспокоит… твой характер.
– Мой характер? И это говорит женщина, открывшая мужской клуб?! Оба мы в глазах общества – люди, безвозвратно погибшие. Осмелюсь даже сказать, что нам обоим в самом деле не чужд порок. – Оливер повернулся в кресле. – Не думаю, что тебя беспокоят сплетни и пересуды. А мне нравится жить с тобой рядом. Нравится знать, что буду видеть тебя каждый день. И ты, не сомневаюсь, тоже наслаждаешься моим обществом.
Мысли ее мчались в сотне направлений сразу. Предложение Оливера звучало игриво, романтично и очень, очень заманчиво. Если Диана согласится, обоим будет ясно, что она его простила. Он поймет, что завоевал ее доверие. Может быть, так оно и есть, но Диана не знала, готова ли объявить об этом ему самому, оставить позади гнев и решимость, что гнали ее вперед эти два года.
– Так что скажешь? – торопил Оливер.
Диана встала и подошла к камину, не отрывая глаз от пляшущих язычков пламени. Да, Оливер ей нравится, и причем очень. Иначе она не сидела бы сейчас здесь и уж точно не размышляла бы так мучительно над тем, что ему ответить. Если не отвечать, они останутся там же, где и сейчас. А сердце ее уже знало, что хочет большего или ничего.
Оливер поднялся со своего места и подошел к ней. Диана слышала его шаги, чувствовала его дыхание за спиной, но не обернулась.
– Когда я была очень молода, – заговорила она негромко, глядя на огонь, – быть кому-то обещанной казалось мне невероятно романтичным. Даже в день свадьбы я едва сдерживала восторг.
– Ты знала Фредерика до свадьбы?
– Почти нет. Думала, что он робок и застенчив. Хоть я слышала, что у семьи Бенчли – денежные трудности, но была уверена, что попала в сказку. – Диана вздохнула. – Знаешь, Фредерик не был злым человеком. Не бил меня, не изменял, даже ни одного дурного слова не сказал, пока мы не остались совсем без средств. Просто… я ему была не интересна. У него были свои представления о счастье, и я в них не входила. Он хотел быть богатым и обаятельным аристократом, одним из тех, с кем играл в клубах. На самом деле, думаю, он хотел быть тобой.
– Диана, тебе вовсе не нужно…
– Не перебивай. Я сейчас подойду к сути дела.
– Значит, пока это только предисловие?
– Ты невыносим! – Диана тряхнула головой. – К тому времени, когда Фредерик заболел и умер, у меня было уже почти четыре года, чтобы поразмыслить о своей глупости. Наконец я признала: не было и нет никакой любви, никакой глубокой, всепоглощающей страсти. Потом встретила тебя и подумала: неужели та глупенькая наивная девочка все-таки была права? – Диана повернулась и прямо встретила его серьезный взгляд. – А потом ты меня покинул.
Оливер долго смотрел ей в глаза.
– Что же мне делать? – тихо спросил он.
– Ничего. Ничего уже не исправишь.
Она обошла его и тихо направилась к двери, молясь о том, чтобы не разрыдаться у него на глазах.
– Диана, это была моя величайшая ошибка! Никогда я не перестану об этом жалеть. Но, Бог свидетель, я стал бы ужасным мужем.
Положив руку на дверную ручку, она обернулась.
– Знаю. Все мои инстинкты сейчас умоляют меня снова тебе поверить. – Диана вышла в переднюю. – Увидимся завтра. И больше, пожалуйста, не прорубай ко мне путь топором.
– Я об этом подумаю.
– Подумай.
