В человеке, получившем воспитание в мелкобуржуазной среде, такое падение с высоты маленького, но крепкого благополучия в низины голодного существования "вызывает, как правильно отмечает младоконсервативный публицист Улльман, более сильную социальную чувстительность, чем трудный, но беспрерывный подъем из бедственного положения в положение обеспеченного, хотя и скромного существования". Сюда надо еще прибавить, что в народной школе Линца, где учился Гитлер, некий ярый тевтонец превратил вообще всю всемирную историю в сплошной героический эпос германского народа и привил молодому Гитлеру убеждение, что любой немец призван осуществлять знаменитый лозунг: "Весь мир должен быть спасен германским естеством". В автобиографии Гитлера мы находим следы, что единственным последствием такого героического изображения прирожденной талантливости германской расы было то, что Гитлер совершенно забросил учебу и в конце концов был с позором изгнан из школы. Гитлер находит себе оправдание в том, что он уже тогда чувствовал в себе призвание художника: его мечтой было стать архитектором. Впоследствии апологеты и поклонники Гитлера сделают вывод, что архитектурный сплин их "вождя" таил в своем зародыше его великие политические таланты, ибо от архитектуры мол, гармонические, по законам классической архитектоники построенные социально-политические идеи вождя национал-социалистического движения. Но есть более трезвые свидетельства, говорящие о том, что мечты об архитектуре были бегством типичного неудачника. мечтами о великой роли германской расы отдалившегося от сокровенной мечты стать таким же человеком с кокардой, каким был его отец. История любит иногда остроумно шутить, и такой остроумной шуткой было возведение вождя национал-социалистической партии для получения германского гражданства (в 1932 г., почти на пороге власти) в звание правительственного советника при брауншвейгском посольстве в Берлине. Остроумно это было потому, что вражда Гитлера с баварским премьером Каром (мюнхенский путч 1923 г.), ненависть его к Брюнингу, полный разрыв с фон Папеном, лишь с большим трудом затем ликвидированный, — все это говорит о тайной глубокой зависти к людям, имеющим, по германской формулировке, "должность и честь", т. е. чиновникам. Мелкие буржуа исходят в этой своей зависти из определения народной пословицы: "Кому бог дает должность, тому он дает и разум". Неполучение такой освященной форменной фуражкой с кокардой должности и является свидетельством собственной бесталанности, от которого никак не уйти перед собственной совестью.
Гитлер пытается уйти от таких угрызений совести в архитектуру, ибо у него, действительно, обнаруживаются способности не то художника, не то чертежника. Он отправляется в Вену, чтобы стать художником или архитектором. Но в академию его не принимают за отсутствием аттестата зрелости. Гитлер слышит здесь столь ненавистное для мелкого буржуа слово "документ", ненавистное потому, что оно составляет предел его мечтаний. Адольф Гитлер становится тем, что немцы называют "vorbummeltes genie", (т. е. пропивший свой талант человечек). Ничему путному он не научился. Он начинает искать случайных заработков и одновременно заниматься самообразованием (как все выброшенные за борт школы неудачники он провозглашает: "всё врут календари".). Читает он без критического разбора все, что попадается под руку; это ему потом пригодится, как агитатору-пропагандисту, который очень будет импонировать мелкобуржуазным массам своим умением, благодаря действительно феноменальной памяти, хотя и несовсем точно процитировать того или иного писателя или философа. В это время Гитлер между прочим становится ярым поклонником Рихарда Вагнера, каковым он остался и до сего времени. Совершенно ясно, что именно берет Гитлер из героической поэмы вагнеровских Нибелунгов.
