На смену социал-демократии в качестве агентуры монополистического капитала идет национал-социалистическая партия, в которой германской буржуазии все нравится. Нравится диктаторское построение руководства партией, ибо объявление Гитлера бесконтрольным "вождем" облегчает любые политические маневры. В окружении же Гитлера, весьма авторитетно влияющем на решения и установки Гитлера, достаточно людей, которым буржуазия не имеет никаких оснований не доверять (Рем, Эпп, Геринг). Псевдосоциалистическая демагогия Гитлера промышленников и банкиров не пугает, ибо в частных беседах Гитлер дает весьма успокоительные заверения насчет истинного содержания его "социализма". К моменту выхода Гитлера из крепости из касс монополистического капитала начинают поступать широким потоком субсидии. Начинает создаваться затем вооруженная армия для контрреволюционной борьбы в виде штурмовых отрядов Геринга и Рема. Рост партии и штурмовых отрядов сопровождается повторными попытками "дворцовых переворотов", направленных против Гитлера. Во время пребывания его в крепости Штрассер пытается передать все руководство партией Людендорфу. Затем во второй раз тот же Грегор Штрассер пытается свергнуть Гитлера за измену "социалистическим идеям". Параллельно идут несколько попыток сменить Гитлера, организованные Герингом и Ремом. Но все эти попытки свергнуть Гитлера идут ему только на пользу, ибо он все более укрепляется в своей роли "национального барабанщика". Хотя ясным для всех становится, что не может быть и речи о том, чтобы Гитлер являлся действительным вождем партии. В особенности это стало ясно в момент прихода Гитлера к власти, когда "маршалы" этого фашистского Наполеона (Геринг, Геббельс) не дали ему вести переговоров о вступлении в правительство Шлейхера, когда все окружение Гитлера особенно тщательно контролировало его переговоры с Гинденбургом и Папеном (маршалы не давали, например, своему вождю вести переговоры с Гинденбургом или Папеном с глазу на глаз). Маршалы "третьей империи" играли, наконец, решающую роль в формировании фашистского правительства при приходе Гитлера к власти.
Не приходится сомневаться в том, что если Гитлер, объявляя себя "национальным барабанщиком", делал из нужды добродетель, то значительная часть, по крайней мере, организаторов и покровителей национал-социалистического движения считала и до сих пор считает Гитлера именно только "национальным барабанщиком", вкладывая в это определение совершенно точное понятие, ограничивающее функционально роль и значение Адольфа Гитлера. В Адольфе Гитлере эти люди усматривают при этом не только "национального барабанщика", т. е. оратора высокой демагогической марки, но еще и "человека инстинкта", т. е. агитатора, чувствующего массовую аудиторию, умеющего "брать" ее, т. е. быстро вступать с ней в контакт. Именно об этих талантах Гитлера думали его высокие покровители, когда они говорили о "высоком государственном таланте" Гитлера. Именно об этом умении демагогически завладеть массовой аудиторией думал Людендооф, когда он заявил, что "Гитлер великолепный малый". Но даже его апологеты считают необходимым внести в "великого агитатора" Гитлера оттенок, подчеркивающий непрактичность его, непригодность его к управлению государственным аппаратом. Немедленно же после образования правительства Гитлера в Германии вышла фашистская апологетическая брошюрка расторопного репортера Ганса Вендта под рекламным заголовком "Гитлер правит". В этой брошюрке мелкому буржуа подробно рассказывается, как Гитлер правит Германией, т. е. описывается, как величественно и импонирующе выглядит Гитлер в роли канцлера. Но тут же делается маленькая незаметная как будто попытка подчеркнуть исключительно пропагандистскую роль Гитлера, представить его в виде, в лучшем случае, мечтателя-идеалиста. Вендт отмечает, что Гитлер не председательствует на заседаниях правительства, но зато очень много выступает в прениях. "Время от времени он впадает в восторг и начинает парить в небесах, — рассказывает Вендт со слов одного из министров, — тогда мы все смотрим на него и он опять сходит со своего высокого коня". Так и слышится, как кто-то на заседании фашистского правительства Германии говорит "национальному барабанщику" Германии словами. Остапа Бендера: "Оставим небо птицам и спустимся на землю".
