Но империалистический темперамент кипел и бурлил в молодом Штреземаце. Сознание исторической роли германской буржуазий в осуществлении германского империйлизма и огромный ораторский талант приводили к тому, что Штреземан, которого буржуазия не посадила еще на министерскую скамью, стал одним из самых боевых ораторов германского "флоттенферейна", этого агрессивного пан-германского союза. Быть может, подсознательно Штреземан все-таки пытался руками юнкерских империалистов делать дело буржуазного империализма, которому нужен флот не для военной славы и лавров, которые можно приобрести в любой мелочной торговле, а для того, чтобы добиться новых рынков. Штреземану нужно было, чтобы на мировых океанских путях развевался германский национальный флаг только для того, чтобы по кильватеру, проложенному броненосцами, могли следовать пароходы с грузом дешевых немецких товаров. Любопытно, что Штреземан так преисполнен своих мыслей об историческо-националыюй миссии германского империализма, что он выступает с пропагандой мощного германского флота даже в мелкобуржуазных округах Германии, где плательщики налогов трезво меряют мечтания Штреземана аршином повесток фининспектора. Штреземану непонятно, как его товарищи по социальному классу не могут понять, что от пролетаризации может их спасти лишь безумный темп политического и экономического развития германского империализма; только империализм может, по мнению Штреземана, дать германскому купцу возможность самостоятельно выступать на новых заморских рынках, после того как он же вытеснил его вследствие своего монополистического положения из германского внутреннего рынка. Лозунг Штреземана был: ищи там, где ты потерял.
Между тем этот период деятельности Штреземана, успевшего сделаться, наряду с Вассерманом, вождем национал-либеральной партии (он станет ее общепризнанным главой во второй год мировой войны, после смерти Вассермана), кончается возникновением мировой бойни. Никчемным занятием было бы гаданье, в каком направлении развилась бы политическая деятельность Штреземана, если бы не было мировой войны. Война разыгралась. Она была отвратительно подготовлена и не лучше велась в политическом смысле юнкерскими дипломатами. Но эти юнкера создали лучшую в мире прусско-германскую армию. Если старый вождь национал-либералов Вассерман громко говорил: "Мы имеем лучшую в мире армию и ведем самую никчемную в истории войну", то его молодой сотрудник Штреземан, если не говорил, то, во всяком случае, думал про себя: "Пусть создавшие лучшую в мире армию прусские юнкера выиграют войну, создадут сырьевую базу для германского империализма нового периода, а затем мы, промышленная и финансовая буржуазия, собравшая на кровавой ниве мировой бойни в виде жатвы все национальные богатства страны, будем управлять этой страной". Империалистические аппетиты Штреземана не имеют границ, Ссылаясь на Фридриха Великого, он повторяет: "Война, которая не приводит к завоеваниям, потерянная война". Он требует аннексии Курляндии для того, чтобы увеличить сельскохозяйственную площадь Германии, он требует Лонгви-Брие для того, чтобы получить руду, он хочет германского Гибралтара, т. е. он требует аннексии Бельгии для того, чтобы создать угрозу для Англии. Он цитирует своего любимого поэта Гете и бросает презрительные слова о тех, кто мечтает о дне мира. Лозунгом является война и победа. Он торжествует — об этом свидетельствует статс-секретарь Циммерман — по поводу каждого торпедированного американского судна, потому что это делает войну с Америкой неизбежной, а лишь победа над Америкой может сделать победу Германии в мировом масштабе. Не беспокойтесь, он отмолит все эти свои старо-империалистические грехи и получит за свои ново-империалистические мечтания Нобелевскую премию мира.
