Густав Штреземан никогда не был сентиментальным Дон-Кихотом. Отличительной чертой его ума и характера, которая проявилась на заре его политической карьеры, было умение служить не столько благородному, сколько разумному принципу: "довлеет дневи злоба его". Несколько забегая вперед, мы уже здесь скажем, что именно потому Штреземан и оказался основоположником германского послевоенного нео-империализма, что он умел применять этот принцип осторожного разрешения вопросов повседневной политики, которую должна была вести германская буржуазия после беспримерного поражения в мировой войне, не потому, что она того хотела, а потому, что она иначе не могла действовать, сжатая щипцами антантовского империализма и социальной революции. Повинуясь по окончании университета внутреннему голосу и наглядному примеру судьбы своего отца, Штреземан сказал себе, что надо, если не хочешь опуститься на пролетарское дно, добиваться ответственной работы на службе у крупного капитала. Штреземан верно, хотя и несколько забегая вперед (с ним это не раз будет случаться в течение его политической карьеры), определил момент, когда германская буржуазия должна была потребовать своего привлечения к непосредственному управлению государством, когда ей, стало быть, стали нужны люди, выходцы из родственно-буржуазной среды в качестве политических поверенных. Дело в том, что Германская империя была создана Бисмарком по принципу известного разделения труда: германскому промышленному и финансовому капиталу было предоставлено накопление "национального" достояния, а аграрному классу было поручено управление государством, вместе со всем административным аппаратом. Вся германская конституция, созданная Бисмарком, была так построена, что германская буржуазия навеки веков расписывалась в том, что национальные рамки для ее деятельности, добывающей прибавочную стоимость, созданы и сохраняются аграрно-милитаристским аппаратом. Бисмарк в свое время оценил страх германской буржуазии перед социальной революцией и правильно рассчитал, что крепкая плотина против наступления революционного пролетариата в виде юнкерской власти вознаградит как промышленную, так и финансовую буржуазию за ту разницу, которая имелась между всемогущим английским парламентом и декоративно-бессильным германским рейхстагом. Но Бисмарк не рассчитал и не мог рассчитать, что процесс накопления прибавочной стоимости со стороны германской буржуазии пойдет таким невероятным темпом, что государственные рамки, созданные им, неминуемо должны будут лопнуть и германская буржуазия должна будет поставить на руководящие посты политическо-административного аппарата своих людей. Слишком велики становились с каждым новым рынком, завоеванным Германией, с каждым новым миллиардом национального накопления ножницы между империалистской установкой промышленно-финансовой буржуазии и устаревшей политической идеологией и еще более устаревшими политическими навыками прусского юнкерства.
Поэтому прав был молодой Штреземан, когда он в 1907 г. на съезде национал-либеральной партии в Госляре выступил против тогдашнего смиреннейшего вождя партии Вассермана и потребовал, чтобы партия громко заявила о своем праве на непосредственное участие в управлении государством. Вассерман был вне себя от испуга. Между тем, прав был только что оперившийся политический птенец, который кукурекал те политические выводы из развития германской экономики, которые не решались прокудахтать вожди крупнейшей тогда буржуазной партии, воспитанные в бисмарковской идеологии. Штреземан мог своим вождям указать на свою деятельность в качестве "синдика", т. е. управдела союзов обрабатывающей промышленности (сначала шоколадных фабрикантов, а затем всего союза промышленников в Дрездене). Он мог им указать на то, что эти союзы, а затем и более крупные, тогда выраставшие в Германии как грибы после дождя, понемногу охватывавшие все германские промышленные предприятия, фактически активно вторгаются в область политики. Он мог подчеркнуть, что если эти союзы, которые являлись в то же время базой соответствующих политических партий, пока ограничиваются своей специальной областью, — областью социальной политики, то это происходит потому, что именно в этой области прежде и раньше всего анахроническая установка юнкерского правительственного аппарата оказалась опасным тормозом для развития германской экономики. Штреземану было ясно, что пройдет несколько времени, и промышленный капитал справится со своими насущными задачами и перейдет к осуществлению своих заданий в области высокой политики. Упрекая национал-либералов в том, что они слишком долго засиделись в старых девах принципиально правительственной партии юнкерского государства, Штреземан, однако, несколько забегал вперед.
