Взрыв мировой войны освободил Брюнинга от забот с выборе какого-нибудь занятия. Война поставила на свое место многих таких "брюнингов", имевших небольшую ренту и не находивших в капиталистическом хозяйстве категорического императива для того, чтобы трудиться, чтобы заниматься чем-нибудь общественно полезным. Такие проблематические фигуры, которые хотят, чтобы какая-то высшая сила устанавливала за них регламент и распорядок жизни, давала им раз навсегда наметку и план, обрадовались войне, во время которой полевой устав и распоряжения командования освобождали мозг и сердце от обязанности думать и чувствовать. В небольшой биографии Брюнинга, которую опубликовал некий Беер[2], приводятся письма Брюнинга с фронта. Любопытные письма: из них веет на нас своеобразным спокойствием и удовлетворением. Не то, чтобы человек обрел свое призвание, открыл в себе какие-то особые качества вояки или профессионального солдата. Нет, просто автор этих писем доволен, что он нашел себе место в жизни, что он знает, что можно и чего нельзя, что его мечтания и волнения введены в какие-то реальные рамки. Совсем нет ничего удивительного в том, что слабенький телом и духом, глубоко верующий и католически дисциплинированный в этой вере Брюнинг выбирает себе на фронте ремесло пулеметчика. Здесь он как бы тренируется к своей будущей политической деятельности и одновременно обнаруживает свои основные политические черты: умение ждать и выжидать, умение спокойно смотреть на приближение противника и хладнокровно ударить в последнюю, или вернее, в предпоследнюю минуту.
Биограф Брюнинга приводит отзывы начальников молодого лейтенанта-пулеметчика. Все они в один голос утверждают, что никто не умел так хорошо, как Брюнинг, вы бирать засады или прикрытия, из которых можно было бы спокойно наблюдать все движения противника, что никто не умел так хорошо, выдержанно и спокойно ждать, пока штурмующие колонны неприятеля приблизятся на такое близкое расстояние к пулемету, что он, пущенный, наконец, в ход, даст максимальные потери противника. Представьте себе живо эту изможденную ночными бдениями, молитвами и философскими размышлениями о человеке, боге и жизни, фигуру с типично иезуитским лицом, усталыми глазами, защищенными очками, посмотрите, как этот человек, притаившись, ждет приближения неприятеля и высчитывает секунды, когда надо пустить в ход пулеметные ленты, и вам станет понятно, что такое Брюнинг и что такое представляет собой его политическая тактика борьбы с революционным движением.
Мы видели, как Зонненшейн передал, что называется, Брюнинга Штегервальду. Адам Штегервальд — вождь католических профессиональных союзов, вождь той мощной организации, которая расшатывает рабочий тыл, взрывает единый фронт борьбы рабочих против капитала изнутри.
Католические попы любят еще со времен наисвятейшей испанской инквизиции повторять, что их церковь боится крови (ecclesia sanguinem abhorret). Во времена Филиппа Испанского, это, конечно, обозначало, что еретиков и грешников не расстреливали, а сжигали. В наши времена классовой борьбы между трудом и капиталом это обозначает, что католические партии центра предпочитают брать трудящиеся массы тихой сапой, разбивать их сопротивление все усиливающейся эксплоатацией монополистического капитала, еще до того как массы выходят на улицу и приходится пускать в ход пулеметы. Из того факта, что будущий канцлер был начальником пулеметной команды, никак не следует заключать, что он любит стрелять из пулемета; из этого только следует, что он должен уметь из него стрелять и знать, когда нужно пустить в ход пулеметную ленту. Но в его биографии сохранились следы того испуга молодого пулеметчика, когда он 28 октября 1918 г., т. е. в самый канун германской революции, получил из германской ставки секретный приказ, что он, как и другие начальники пулеметных команд, должен держать свою команду в боевой готовности на предмет выполнения в нужный момент плана "X". В дневнике Гейнриха Брюнинга сохранилась запись: "План "X" обозначает внутренние беспорядки".
