Поэтому любой более или менее способный член партии центра может держать наготове свой портфель, который может превратиться в министерский портфель так же быстро, как во времена Наполеоновских войн в ранце каждого солдата оказывался маршальский жезл. Разве знает бесшумно падающая четка, когда ее сбросят, и разве знает она, какая рука ее направляет? Это сравнение четок с членами партии центра, вероятно, нередко фигурировало в беседах прелата Зонненшейна с молодым Брюнингом. Никто не может знать, когда на нем, смиренном сыне католической церкви и дисциплинированном члене партии центра, остановится указующий перст того коллективного руководства, которое в центре составляется из нескольких прелатов церкви, промышленных баронов прирейнских областей и крупнейших помещиков Силезии. Быть может, прелат Зонненшейн имел дар предвидения и мог предугадать, например, какое глупое лицо сделает депутат центра Вирт, когда его сделают вдруг министром финансов. Наверно можно сказать, что эта историческая сценка произвела огромное впечатление на Брюнинга, ибо тогда он понял, как верно утверждение его учителя Зонненшейна, что за католической церковью и партией центра молитва и покорное усердие не пропадают. Эта сценка так красочно иллюстрирует "естественный" подбор политиков и министров — вождей партии центра, что ее стоит здесь воспроизвести. Дело происходило в 1920 г. во время скандального политического кризиса, вызванного падением министра финансов, одного из самых выдающихся деятелей партии центра того времени, Эрпбергера. Авторитет партии центра был сильно потрясен, стоном стоял крик о политической и бытовой коррупции в молодой "демократической" республике. Между тем, центру не хотелось сознаваться в своем поражении, не хотелось к тому же выпускать из рук "ключевой" позиции в виде министерства финансов. Решено было поэтому поставить во главе этого министерства политика, имя которого бы звучало приемлемо для масс, в происхождении и карьере которого был бы залог незапятнанной репутации. Депутат Иосиф Вирт, только что променявший должность скромного сельского учителя в католическом Бадене на звание депутата рейхстага, не мог и мечтать, что вожди партии центра именно на него наложат послух министра финансов в это тяжелое время. Наоборот, никто не интересовался даже его мнением в разгар политического кризиса, и добродушный здоровяк-южанин решил воспользоваться свободным от заседаний парламента и фракций временем и хорошенько всхрапнуть на одном из весьма располагающих ко сну уютных диванчиков кулуаров германского рейхстага. Здесь он безмятежно почивал, пока его не разбудил один из вождей его партии, смеясь, вероятно, в душе над сонно-глупым и растерянным видом новоиспеченного имперского министра финансов, сообщил ему о том высоком доверии, которым облекла его назначением на этот высокий пост партия. К сожалению, неизвестно, сделал ли более умное лицо наш Гейнрих Брюнинг. когда, девять лет спустя, при избрании вождем партии прелата Кааса, последний заявил, что он примет избрание только в том случае, если ему в ближайшие помощники в качестве председателя парламентской фракции партии центра будет дан молодой депутат Гейнрих Брюнинг, о существовании которого знали до этого только специалисты по налоговым вопросам.
Но мы несколько забегаем здесь вперед, ибо в 1919 г., когда Гейнрих Брюнинг служил личным секретарем у прелата Зонненшейна, партией центра выдвигались на авансцену не Вирт и не сам Брюнинг, а политики типа тогдашнего прусского министра народного благосостояния (собеза), затем вождя христианских профсоюзов и ближайшего соратника канцлера Брюнинга в качестве министра труда — словом, типа Адама Штегервальда.
