Наконец, было предложено сорганизовать группы охотников, которые разойдутся в разные стороны в поисках деревни. Был 4-й час ночи, когда раздался спасительный залп. Спустя четверть часа быстрого движения подошли к огромному пылающему стогу соломы. После 11-часового блуждания отряд возвратился туда, откуда вышел.
Батальон отходил с большой колонной артиллерии в 11 орудий. Его вел крестьянин, только по настойчивому требованию взявшийся быть проводником в эту отчаянную ночную метель, хотя до намеченной деревни было всего лишь 8 верст. Перед глазами снежный поток. Не видно спины идущего впереди, слух не улавливает шума двигающейся колонны, хотя в ней идут по мерзлой земле дребезжащие тяжелые орудия; слышен лишь вой ветра и резкий стеклянный звук снежной крупы. Нельзя открыть глаз: так больно режут их крупинки мерзлого снега.
Пройдя с версту, проводник стал выражать своими движениями явное беспокойство: он нагибался к земле, ощупывая ее, озирался по сторонам. «Дороги нет!» – сказал он, продолжая, однако, идти дальше и все чаще останавливаясь. Колонна сжималась, разжималась. Но вот они и идущие с ним стали падать: они попали в какую-то канаву, занесенную снегом. Но колонна остановилась не сразу и лишь тогда, когда головное орудие застряло в канаве.
– Это окопы красных. Здесь они защищали Курск этим летом, – заявил проводник.
Начались поиски если не дороги, то хотя бы места, где можно было бы переехать эти окопы. А в это время артиллеристы и все бывшие вблизи вытаскивали из окопа застрявшее орудие. Наконец переезд найден, колонна сворачивает к нему и переходит неожиданное препятствие.
Вдруг спереди на нее налетает несколько подвод. Кто? Оказалось – хвост колонны, оторвавшийся и нагонявший ее. Его вел крестьянин-подводчик, взятый из деревни, из которой выступала колонна, в деревню, куда шла колонна. Два диаметрально противоположных направления в одну и ту же деревню. Проводники стали обсуждать положение. Оказалось, что хвост колонны только что объехал небольшой лесок; он в 200–300 шагах, но его не видно. Для них бесспорно – этот лесок находится у дороги, ведущей в нужную деревню. Теперь им нужно взять должное направление. Снова без дороги двинулись дальше.
И неожиданно раздались крики: «Огни! Огни!» Сквозь потоки снега справа сзади временами появлялись блестки огней. «Это Курск! – радостно сказал проводник. – Теперь нам нужно свернуть левее». Огни Курска должны быть сзади колонны. Но, пройдя некоторое расстояние, она упирается в овраг и останавливается. «Деревня теперь должна быть близко», – говорит проводник. Пока искать дорогу в разных направлениях поехали верховые, колонна стояла на краю оврага на морозном ветре, в потоках снега. Люди стали замерзать. Спасение только в движении. Но куда идти? Несколько человек скатились в овраг и оттуда кричали: «Спускайтесь вниз! Здесь нет ветра». Спустились многие. И действительно, там, хотя и по пояс в снегу, хотя и под ливнем сыпавшегося на головы снега, было значительно теплее.
Прошло полчаса, когда вернулся проводник, нашедший дорогу, и когда приехали верховые, нашедшие деревню в полутора верстах. Скоро колонна вошла в деревню и люди забили все ее дома. Батареям, за неимением места, пришлось идти в соседнюю. Около 6 часов потребовалось, чтобы пройти 8 верст.
Решительный поворот боевого счастья на участке Добровольческого корпуса положили не столько местные неудачи, сколько появление Буденного на его правом фланге. Даже прорыв красных на Тим не мог сыграть решающей роли. И этот поворот отметила природа отчаянной силы метелью. Но она сделала и нечто другое – остановила поток людей, бегущих от советской власти: многие сотни крестьян, вышедших на фронт марковцев, не тронулись дальше. А дальше начиналась полоса страны, равнодушная и к белым, и к красным.
Тяжелая доля выпала на Марковские полки, два батальона алексеевцев и черноморцев, стоявших на стоверстном фронте, прорванном в центре и угрожаемом справа. Вся совокупность обстановки привела к тому, что марковцы отходили разбросанно: 2-й полк – тремя колоннами, 3-й – четырьмя и только 1-й с алексеевцами вместе; отдельно отходили черноморцы и колонна артиллерии, бывшая при 3-м полку.
В селе Б. Клюква, в которое ворвались красные, частям 3-го полка было сказано: «За Сейм». Ничего более определенного сказать было невозможно. Батальоны и группа поручика Юренинского отходили самостоятельно. Два батальона в разное время перешли Сейм по переправе западней железной дороги у деревни Лебяжье; один батальон и группа поручика Юренинского – по льду в разных местах. Провалились под лед только две походные кухни и подвода с патронами.
На переправе через Сейм сошлись батальон, Черноморский полк и колонна батарей. Полковник Главче, полковник Левиков и капитан Павлов обсудили положение и искали ответа на единственный вопрос: «Что же дальше?»
Капитан Павлов спросил полковника Главче:
