Батальоны отошли в Лузково, и один немедленно был отправлен на северный, возвышенный берег реки Рать, в село Троицкое, с задачей установить связь с штабом отряда, который, по предположениям, мог находиться на ст. Мелехино. Другие батальоны выставили охранение в восточном и южном направлениях. Собрались командиры батальонов, командир артиллерийского взвода, чтобы обсудить положение. Общая обстановка совершенно неизвестна. Задача полку также. Настроение в полку тревожное и ненадежное. Люди уже неделю не получали ни горячей пищи, ни хлеба. Патроны и снаряды на исходе. В полку только четыре ординарца, крайне измученных. Решено немедленно послать ординарца в штаб отряда с подробным донесением и требованием осветить обстановку и дать задание полку. Предполагалось, что к утру ординарец вернется. Донесение написано и отправлено, причем ординарцу приказано ехать кружным путем на ст. Отрешково, где и узнать о местонахождении штаба.
3
Вдруг радостный крик вбежавшего офицера: «Из штаба ординарец!» Капитан Павлов хватается за тонкий пакет, как за якорь спасения. Время и место отправления: «20 часов. 2 ноября. Разъезд Мелехино». Значит, штаб всего лишь в 10 верстах. Но что дальше? Письмо короткое и личное – от полковника Наумова капитану Павлову – начиналось: «Береги полк!» – и дальше сообщалось, что отправлены уже с ординарцем приказание, освещение обстановки и транспорт снарядов и патронов. Время отправки не указано, но ясно – они были отправлены раньше 20 часов.
– Где же ординарец и транспорт? – спрашивает капитан Павлов.
– Не могу знать, – отвечает прибывший. – Прошло более 12 часов, как они были высланы. Нет сомнения: они направлены кратчайшим путем и попали в руки красных.
– А как ты добрался сюда?
– Ехал обратно той же дорогой, как и туда, дорогой, которую вы мне указали.
Полк оставался в прежнем положении полной оторванности. Из охранения донесли: к югу идет бой. Капитан Павлов садится в крестьянские сани, едет с версту и в бинокль видит, как верстах в восьми с востока наступает большая цепь и перед ней отходит реденькая, садившаяся на сани и телеги.
– Где идет бой? – спрашивает капитан Павлов крестьянина.
– На большой дороге из Тима в Курск.
Из ответов выясняется: от места боя до переправы через реку Рать у деревни Грачевки – 10 верст, сколько и от места стоянки полка. Вывод: полк должен немедленно выступить к переправе.
В сумерках он пришел в Грачевку, где остался один батальон, а два с батареей поднялись на высокий противоположный берег и расположились в двух смежных деревнях. В первый раз за много дней полк мог себе поставить ясную задачу, применимую, как казалось, к общей обстановке: оборонять подступы к Курску с юго-востока, считая, что севернее его на железной дороге стоит отряд полковника Наумова.
Пошел густой снег. Но настроение в полку скверное. Часа три назад, когда полк оставлял Лузково и Троицкое, около 50 солдат заявили: «Мы остаемся». Узнали от жителей, что через эти деревни прошли на Курск какие-то конные части, проехали солдаты на подводах со стороны Тима и что недалеко к северо-востоку слышна была стрельба.
– Неужели отошли и не предупредили? Немедленно выставить сильное охранение к северу! Быть в полной готовности!
Не прошло и часа, как явился командир артиллерийского взвода и сообщил:
– На северной окраине деревни стрельба. Пули ложатся в расположении батареи.
Прибежавшая из охранения связь доложила:
– Красные наступают! Принимать бой бессмысленно.
– Уводите ваш взвод на Курск, пока есть возможность, – приказал капитан Павлов командиру артиллерийского взвода.
Под прикрытием одного батальона прошел на Курск другой; третьему, оставленному за рекой, приказано идти южным ее берегом. Полк вышел благополучно.
Снег валит, усиливается ветер. Пройдя несколько верст, колонна подошла к деревне, но вошла в нее, только произведя разведку. Это было село Долгая Клюква, состоящее из восьми смежных деревень, разделенных балками и лесом. Оставив в первой деревне села один батальон, капитан Павлов с другим, перейдя балку, заросшую лесом, пришел в следующую деревню. На улице стояли распряженные подводы, а в домах отдыхали черноморцы. Отправив батальон искать свободные дома, сам он направился к командиру Черноморского полка, возбужденный и радостью соединения со своими, и в то же время глубочайшей тревогой.
Капитан Павлов вошел в освещенную комнату, где за столом сидели и пили чай несколько офицеров.
– Я – временно командующий 3-м Офицерским генерала Маркова полком! – представился вставшему полковнику.
– Командир Черноморского полка! – отрекомендовался полковник Главче{170}.
Среди присутствующих был полковник Левиков{171}, начальник артиллерии при отряде полковника Наумова. Все с интересом смотрели на вошедшего.
