У марковцев было лишь одно представление: если суждено отходить, то только на Дон, хотя и знали, что можно отойти на Крым и, безусловно, с меньшими усилиями. Дон, Кубань, вообще весь Северный Кавказ – базы армии, места наиболее настроенного против большевиков населения. Оттуда только и можно собраться с силами и снова начать наступление. Там почти все их раненые и больные – верное пополнение. Даже если бы марковцы и знали, что творилось в это время на Кубани, если бы и знали, что на верхах командования были разные мнения: на Дон или на Крым, то их суждения все же склонялись бы – на Дон. То, что им и всему корпусу придется, может быть, пробиваться на Дон, имея дело с кавалерией Буденного, их не смущало.
Ночь. Где-то началась стрельба, но дежурная часть быстро разогнала осмелевших шахтеров. Приказ: утром дивизия выступает в район Дебальцева с ночевкой в селе Луганском. Выступать двумя колоннами: левой, северной – полки, батареи; южной – обозы с прикрытием. Возможна встреча с конницей Буденного.
13
– Толпа громит магазины! – докладывают командиру батальона.
– Батальон, стой!
Взвод возвращается на площадь и дает несколько залпов по толпе. Последняя разбегается. Уже горит дом. Впечатление тяжелое, нервное. Ночевка в Луганском в полной готовности. Пошел дождь.
15
Дивизия заняла центральный участок в Донбассе с задачей прикрыть железную дорогу на Ростов, дать корпусу (остальные части армии отходили на Крым) пройти Донбасс. Участок дивизии был хорошо известен по боям марта и апреля этого же года. Тогда он занимался полком в 1500 штыков при четырех орудиях, теперь – дивизией в 2000 штыков при 14 орудиях и значительно большем числе пулеметов. Не было лишь бронепоездов. Донской «Казак» со вспомогателем Марковской железнодорожной роты стоял на ст. Чернухино, но он имел задачу курсировать по линии на ст. Лихая. Дивизия подготовилась к обороне.
«Нам выдали ружейное масло, и было приказано вычистить и смазать винтовки, пополнить носимый запас патронов… Настроение было приподнятое, и мы с удовольствием ждали встречи с Буденным. Я не знал, да и не думаю, что кто-нибудь из нашей команды в 120 штыков знал о положении на фронте. Наша команда (разведчиков 1-го полка) была хороша. Капитан Шевченко{178} был смел и любим солдатами».
В других частях дивизии настроение было несколько сниженное, но кадры не упускали ни одной минуты, чтобы поднять его. В плохом положении оказался 3-й полк, стоявший на Дебальцево; там чувствовалось враждебное настроение среди рабочих. Слабых оно удручало, сильных озлобляло; но всех подбадривала погода – начало подмораживать, падал снег, конец грязи. Ночь прошла спокойно.
В полдень неожиданность: посланный во 2-ю дивизию разъезд для связи едва не был захвачен и прискакал обратно. Что во 2-й дивизии – неизвестно. Возможно все; и командир 3-го полка отсылает обоз на юг по единственной дороге, пересекающей лощины через села Дебальцево и Ольховатка. Через три часа новая неожиданность: на обоз напала конная часть противника. Красная кавалерия обходит дивизию. Из штаба приказание: полку обеспечить себя с юга. За правым флангом дивизии красной кавалерией заняты станция и село Фащевка, 10 верст южнее расположения дивизии. Сообщается, однако, что на ст. Бесчинская, в 50 верстах к югу, выгружается Корниловская дивизия.
Командир 3-го полка, капитан Савельев, выслушивает информацию командиров батальонов, касающуюся местности и могущих быть затруднений для полка в случае отхода. Он не был в полку, когда в начале года здесь были бои. Говорили о лощине за дивизией, непроходимой для артиллерии, обозов и даже пулеметных тачанок. Говорили, что в этой лощине погиб полковник Булаткин. Говорили, что ее можно обойти только с востока и если полку придется обходить лощину, то предварительно нужно будет идти верст 15 вдоль фронта к ст. Чернухино. Туда две дороги: одна вдоль железнодорожной ветки, несколько круговая, с приближением в сторону противника; другая идет через глубокую балку. Первую может пересечь противник, вторая может быть тяжелым препятствием.
