Все беспокоятся, но мнение у всех одно – будем биться. Капитан Савельев молчал, слушал как-то рассеянно и наконец сказал: «Генерал Тимановский сильно болен. Никому об этом не говорить».
«Меня больше всего беспокоило состояние начальника дивизии. За последние дни он осунулся, сгорбился и перестал интересоваться окружающим. Молчал, думал без конца и, в довершение всех бед, начал пить чистый спирт. Наши неудачи сразили его; что-то у него в голове было не в порядке. Было ли это предчувствие близкой смерти? Неожиданно у него появилась высокая температура…» (из записок начальника штаба полковника
В этот день совершенно оголился левый фланг дивизии. 2-я пехотная дивизия отходила под давлением кавалерии противника. В Енакиеве в это время стоял запасный батальон 1-го полка, пулеметная команда и обоз, которые не знали о близости противника и готовились выступить утром следующего дня. Случайно несколько офицеров встретили отходящую Кубанскую часть в 50–60 сабель, командир которой и сообщил им о приближении красных.
Сообщение было неожиданным и ошеломляющим. Ответы на заданные марковцами вопросы еще более поразили их. Оказалось, что Кубанская часть, которую офицеры встретили, была не сотня, а полк, а офицер, с которым они разговаривали, командир полка. Он сказал, что кубанцы больше воевать не хотят и ушли к себе на Кубань, а это все, что осталось от полка. Такое же положение и в других кубанских полках. Марковцы были настолько поражены, что больше не задали ни одного вопроса. Махнув безнадежно рукой, замолчал и командир Кубанского полка… «Уходите!» – только и мог выговорить он.
Офицер-артиллерист, служивший в корпусе генерала Шкуро, так описал развал у кубанцев: «Командир одного полка построил его и держал речь, призывая казаков к исполнению долга, и в конце речи объявил, что полк пройдет мимо него и кто из казаков останется верным долгу, пусть выстраивается за ним, а кто решил ехать домой, пусть едет прямо. Это была горестная и трагическая картина. Из каждой сотни сворачивало 5 —15 всадников, а остальные ехали прямо, запев свои кубанские песни. Оставшиеся печально смотрели на уходивших. У многих были слезы на глазах. Они считали себя обреченными, но чувство долга у них оказалось сильнее. Среди ушедших казаков не было офицеров и урядников» (капитан
Новости были потрясающие. Знали, что казаки не хотят воевать, не принимают атак красных; их сотни отходят перед небольшими разъездами… но что они уходят домой, узнали только теперь. Офицеры поспешили к командиру батальона, полковнику Бржезицкому, но тот не поверил сообщению, хотел остаться до утра и отдал приказание лишь под твердым их давлением.
Полковник Бржезицкий не так давно принял запасный батальон. Первое впечатление от него было отличное: стройный, интересный, бодрый, общительный. В первые же дни он вошел в тесное общение с офицерами просто и непринужденно и даже рассказывал о себе: кадровым поручиком за революционное выступление в 1905 году был разжалован и сослан в Сибирь; в 1917 году получил свободу и для уравнения в чинах со сверстниками чин полковника. Об этом он говорил не без гордости. Как он попал в Добрармию, оставалось неизвестным, но совершенно ясно для всех, что он не питает острой ненависти к большевикам. Офицеры стали внимательно присматриваться к нему. Он не высказывал никакого интереса к полку, для которого готовилось пополнение, к своим обязанностям относился формально; его распоряжения были легкомысленны; его совершенно не беспокоили события на фронте. В результате – к нему родилось недоверие.
При занимаемом дивизией положении все ее части могут отходить лишь через ст. Чернухино, а для этого нужна последовательность: 3-й полк может начинать отходить лишь тогда, когда от ст. Баронская отойдут два батальона 2-го полка; 1-й полк, когда пройдут 2-й и 3-й полки. Обеспечивать обход лощины должен резерв. Дивизия будет отходить вдоль железной дороги всего в 10 верстах от противника.
9 часов утра. Батальоны 2-го полка начали отходить от Баронской уже под обстрелом; когда фланговый батальон подходил к дороге на Чернухино, красные уже были у нее, потеснив правый фланг 3-го полка. Наступали части 9-й стрелковой дивизии. Совместно с 3-м полком он отбросил красных и пошел к Чернухину. Настало время отходить 3-му полку. Но он отбивает натиск противника; он в горячем бою. Задержка.
