А «зеленые» между тем осмелели: всюду стрельба; появился их конный отряд; его разогнали огнем. Пропали удалившиеся в сторону фуражиры-артиллеристы. Туда отправлены конная сотня и два орудия. В деревушке нашли зверски убитым поручика Хренова и ранеными двух солдат. Выданные населением виновники были расстреляны, а деревня сожжена.
В колонне объявили: еще 10 верст, и мы выйдем из лесов. Это подбодрило. К вечеру голова колонны втягивалась в местечко Рогань, на большой дороге из Харькова в Чугуев, но хвост задержался на ночь в 10 верстах сзади. В Рогани уже стояли части Корниловской дивизии. Марковцы от Белгорода шли почти прямой дорогой, в то время как корниловцы круговой. Прошли до 70 верст, а пришли позже более чем на сутки. Дорого им стоил этот семидневный отход. Голодными уснули, кто где пристроился.
30
Дивизия тронулась двумя колоннами: одна шла по шоссейной дороге, другая – севернее через село Каменная Яруга. Обе дороги проходили через леса. И здесь «зеленые» не оставили дивизию в покое: обстреливали и в одном месте, наскочив на обоз, убили поручика Евлампиева и нескольких солдат. Дорога была сравнительно легкая, и к вечеру колонны втягивались в город Чугуев. Арьергардный батальон пришел лишь к полуночи.
Город мертв. Но теплые дома, какой-то уют оживили марковцев. Кое-что достали для еды. Неотложные дела: для одних – смена охранения чуть ли не через час; для других – заботы о лошадях, о технической части; у третьих – приведение всего вывезенного в должный порядок.
Ровно в 24 часа дежурный по команде доложил мне, что пулеметы приведены в полную готовность и поставлены на двуколки. Вышел лично проверить, и отрадно было видеть, что дух в команде еще не угас. Люди по-прежнему остались такими же, несмотря на постигшие неудачи. При подсчете оказалось, что отстал один солдат и потеряно три ящика с патронами.
Хуже было в ротах. Их ряды снова поредели. В 1-м полку по 50— 100 штыков, а во 2-м и 3-м – по 30–50. Немало заболевших – в полковом околотке их не меньше 100 человек. Но куда отправить?
Глубокой ночью, когда часть людей, едва подкрепившись тем, что удалось достать, спали мертвым сном, в расположении батальонов раздались крики: «Выходи за обедом!» С гомоном, с проснувшейся бодростью, гремя кастрюлями, мисками, подходили к походным кухням.
– Ага! Вот они! Где вы были десять дней? Почему морили нас голодом? – шутливо спрашивали кашеваров и артельщиков.
– Говорите спасибо, что кухонь не бросили, хлеб привезли да и сами не пропали, – возражали те.
Кашевары были щедры и разливали густой мясной суп, наполняя до краев подаваемую посуду, а артельщики, также без счета, раздавали буханки черствого, подмоченного хлеба.
– Ешьте, что дают и какой остался. Хлебом по дороге лошадей кормили.
– Ну и добрые вы стали, – говорят кашеварам. – Всегда бы и каждый день так.
– Получай и не рассуждай!
Обед показался прямо лукулловским, да и ели его в «культурной» обстановке, сидя за столами, из тарелок, свободными от сдавливающего тело снаряжения, поясов, сапог. Спокойный свет керосиновых ламп и свечей создавал уют. За обедом поговорили об обстановке и положении спокойно, будто не отдавая себе отчета в том, что произошло и что происходит. «Оставлен Харьков? На войне все возможно». Сытный и обильный обед сразу валил в сон. Тишина, прерываемая лишь голосом и толчками наряда. «Вставай в охранение!» Дивизия имела врага с четырех сторон.
Ясно, охранение просмотрело, а стояло оно на самой окраине. Без команд марковцы неслись на выстрелы. Выскочили пулеметы. Короткая стычка, и противник бежал.
Спокойно пообедали. А потом приказание: батальону 2-го полка выбить противника из поселка Кочеток, в четырех верстах к северу от города, и уничтожить там мост через Донец. Вперед поехали четверо верховых и, не встретив никого, въезжают в поселок. И вдруг из дома выходят четверо, на одном венгерка, отороченная мехом.
– Вы кто? – спрашивают их.
– Мы ваши, товарищи, мы ваши, – отвечают они на ломаном русском языке.
В этот момент из домов выбежали вооруженные красные. Уложив этих четырех, всадники поскакали назад.
Батальон подходил к поселку. Одна из рот отправилась к мосту. Но батальон оказался охваченным слева и стал отходить. Прижатая к реке рота стала перебегать на другой берег. Рядовой Селиванов со своим «льюисом» сдерживал противника, а при переходе через реку он и пятеро других провалились на льду и утонули.
