Станица Неберджаевская была занята двумя полками зеленых при батарее, и ими командовал кубанский полковник Сухенко, тот самый Сухенко, который с 800 казаками 25 февраля совершил налет на станицу Ново-Минскую и разгромил там красных. Теперь он оказался в стане зеленых, желая загладить свою вину перед красными, он решил не пропустить отступающие части в Новороссийск и вступил с ними в бой. Пройти же частям было нужно именно в этом месте на шоссе. Предстоял спуск, который был весьма труден при спокойной обстановке, а теперь приходилось его проделать, когда нас разделывали снизу, можно сказать, в упор ружейным, пулеметным и артиллерийским огнем. Самурцы, которые должны были прикрывать наш отход, куда-то исчезли. Пришлось нам самим прокладывать себе дорогу. Перепалка поднялась здоровая. Несколько раз нас покрывали удачно огнем. Пули так и влипали, уже не свистели в воздух, на уровне пояса, груди и лица. Все же нам удалось спуститься благополучно и свернуть на шоссе. Батарея спустилась, но нашему обозу не повезло, так как зеленые сразу же попали по лошадям и несколько повозок перевернулось. Получился затор, распутать который под сильным огнем никак было нельзя. К тому же зеленые слева по лесу стали уже приближаться, а люди обоза тогда разбежались. Также разбежался и наш скот, который был закуплен батареей и который мы гнали с собой. Все, кроме боевой части у батареи, там погибло. Сзади нас шел 3-й Дроздовский полк. Его артиллерии совсем не повезло. Она отстреливалась до последнего снаряда с целью задержать подход наседавших красных и дать возможность отойти нашим частям на шоссе. Были перебиты кони у многих орудий, так как несколько снарядов попало прямо по упряжкам. Несколько орудий пришлось сбросить с кручи в пропасть, так как вывезти их уже не было возможности. С уцелевшими запряжками пытались спустить несколько орудий с гор, правее, чем съехали орудия 3-й батареи, бывшей при 2-м Дроздовском полку и в это время уже с полком находившиеся на шоссе, но грунт был каменист, спуск очень крутой, и все орудия с запряжками и ездовыми кувырком полетели вниз. Вся артиллерия и обозы 3-го полка погибли. С Алексеевской дивизией произошла та же история: они не вывезли ни одного орудия. Дело в том, что бой завязался с зелеными Сухенко, но очень скоро в этот район подошли и части красных в значительном количестве при 10 орудиях, которые повели одновременно наступление, чтобы отрезать совершенно выход нашим частям на шоссе.
Сойдя на шоссе, вышедшие из этого переплета части, немного передохнув, двинулись ущельем по дороге на Новороссийск. На этом отрезке пути все время подъем и подъем. По дороге нас обгоняли бесконечные вереницы Донской конницы, вид которой был весьма жалкий. Редко кто из всадников имел винтовку. Когда их спрашивали, где их оружие – отвечали, что при спешном отступлении не могли его захватить и что по дороге их несколько раз обезоруживали зеленые. Их было так много, что приходилось только удивляться, как могли их зеленые разоружить. Теперь они спешили в Новороссийск, надеясь там захватить себе транспорт. Из Новороссийска прислал, находившийся там с офицерской ротой от 1-го Дроздовского полка, полковник Туркул еще в Крымскую в дивизию пополнение в количестве 150 офицеров, до того болтавшихся в городе без определенных занятий, но эти «господа» воевать не особенно пожелали и сразу же в первую ночь разбежались.
Генералу Барбовичу было приказано со своей дивизией и Донской конницей отойти на Таманский полуостров. Он было пошел туда, но пробиться на Таманский полуостров не смог, принужден был отступить к югу и теперь двигался на погрузку также в Новороссийск. Туда двигалась такая масса боевых частей, обозов и также беженцев, что поэтому было ясно для многих, что всем места не будет на транспортах.
