Алена быстро возила по полу шваброй. Дойдя до двери с табличкой «Залы на реставрации. Просьба не проводить уборочных работ», она немного подумала, нерешительно потянула на себя ручку, заглянула и, подхватив ведро с темной пенной водой, вошла внутрь. Зал был заставлен коробками и пакетами, а в центре располагался арт-объект: несколько кучек из разноцветного щебня. Ядром композиции была горка гравия побольше, из-за которой торчали плечи, грудь и голова манекена, одетого в белую рубаху и черный, дорого выглядящий пиджак. То ли вечерний музейный свет лукавил, то ли манекен запылился, но цвет его лица казался странноватым, алкогольно-синюшным, а кожа на скулах слегка помятой. Помедлив, Алена поставила ведро на пол, воткнула в него швабру и, аккуратно пройдя меж кучек, приблизилась к ядру инсталляции. Манекен посмотрел на нее приоткрытыми тусклыми, запавшими глазами и оскалился застывшей челюстью с рядом неровных желтоватых зубов. Вот ведь ужас-то, он же мертвый!.. Среднее специальное медицинское образование Алена получила еще до перестройки, трупы она видела, поэтому кричать не стала. Мелькнула, конечно, мысль, что надо бы в полицию обратиться, но мало ли что еще может современное искусство. А оказаться post mortem придавленной разноцветными голышами не хотелось.
Алена работала кассиром в супермаркете, по вечерам мыла полы в музее. При ее типе занятости высшее педагогическое не давало никаких преимуществ, но позволяло оценивать ситуацию по пятибалльной шкале. Обнаружение мертвого тела на участке, который ей не поручалось мыть, тянуло на кол с тремя минусами. Как ни крути, просто так труп в музее появиться не может, сначала надо совершить убийство, а потом подкинуть тело в зал, и сделал это кто-то из своих. Да, мутная история… И зачем только заглянула? Лежал бы себе… Может, охранника вызвать?
