А Джеки… Они трахались почти два месяца, но он продолжал привлекать Гора так же, как и в первый день знакомства. И дело не только в сексе, впрочем, впечатляющем. Было что-то еще в этом колючем мальчишке с белобрысой челкой, из-под которой словно лакированные бусины озорно, а иногда нахально блестели голубые глаза. И Гор не понимал, что же это, что не отпускает его, не дает забыть. Причем настолько, что он даже подставил свою задницу, лишь бы удержать, выиграть время.
Гор тяжело усмехнулся и по привычке потянулся к пачке сигарет, собираясь закурить, но, наткнувшись на осуждающий взгляд официантки, улыбнулся ей, обворожительно и немного виновато и, убрав сигареты, вновь погрузился в воспоминания.
Джеки, Джеки… Нужен ли ему теперь Гор? После стольких-то месяцев разлуки? И после их не совсем однозначного расставания.
В тот вечер, после ухода Никиты, Гор, оставшись один, долго сидел в кухне на подоконнике и курил, жмурясь от дыма и напряженно глядя в темное окно пустым невидящим взглядом.
Приняв решение, он резко поднялся и, затушив в пепельнице окурок, направился в комнату, где продолжали веселиться гости, не подозревая о разыгравшейся в кухне сцене. Подозвав сестру, Гор, достав бумажник, вытащил пачку банкнот и не считая отдал ей, сказав, чтобы все валили в клуб, а сам поехал к Джеки.
А потом, вызвав его в подъезд, Гор долго, с несвойственным для него терпением, что-то сбивчиво объяснял, уговаривал, просил понять и войти в ситуацию.
Но на все оправдания Женька глухо молчал, стиснув зубы и упрямо мотая головой. И когда слов уже не осталось, Гор, отчаявшись хоть что-то доказать, растеряв последние крохи терпения и выдержки, перешел к действиям.
Вжав любовника в грязную стену подъезда, разукрашенную надписями различных цветов, вида и содержания, он целовал его зло и отчаянно, лапая за задницу и тиская через ширинку твердый член. И Жека, наконец, сдался. Вжавшись в бедро Гора напряженным пахом и судорожно вздохнув, он вцепился ему в волосы, нетерпеливо дергая их, целуя и кусая в ответ его рот.
Они целовались долго и исступленно, забыв, где находятся, пока Гор, с трудом оторвавшись от припухших, влажных губ, не прохрипел в приоткрытый рот: «Поехали ко мне, иначе я тебя трахну прямо здесь», - и потащил полностью дезориентированного любовника вниз по лестнице. Женька только и успел, зацепившись рукой за косяк, на миг вырваться из цепких рук и, заглянув в прихожую, схватить с вешалки куртку и крикнуть родителям, что будет ночевать у друга.
Потом они мчались на мотоцикле по ночному городу, и ветер свистел в ушах. Гор летел, как сумасшедший, не соблюдая никаких правил. Благо было уже поздно, и на улице почти не было машин. От влажного дыхания на шее, прижимающегося к спине горячего тела и ощутимо упирающегося в задницу твердого члена, Гор уже ничего не соображал, желая лишь одного – прижать к себе Джеки и, раздвинув ему ноги, войти в него, чтобы он охватил тесно и горячо. И двигаться, двигаться, долбить со всей силы, вызывая хриплые стоны и крики наслаждения...
Может и не зря говорят, что Бог бережет пьяных и сумасшедших, потому что до квартиры они добрались без происшествий. Ввалившись в прихожую и чуть не опрокинув кадку с цветком, первый раз они трахнулись тут же возле двери.
Не утруждая себя излишними церемониями, Гор развернул любовника спиной и уткнул его носом в стену. Приспустив ему штаны и расстегнув свои джинсы, плюнул в кулак, размазал слюну по напряженному члену и, чуть тронув влажными пальцами между напрягшихся ягодиц, протиснулся в сжимающуюся тугую дырочку. Джеки зашипел от боли, тихо матерясь и кроя Гора хриплым шепотом, но послушно прогнулся в пояснице, подставляясь и стараясь расслабиться.
И лишь потом, когда Женька забрызгал спермой обои в прихожей, они перебрались в спальню и трахались всю ночь, словно обезумев, и потеряв контроль. А уже под утро, когда сонный Джеки наотрез отказался в очередной раз подставлять натруженную задницу, Гор подставился сам…
Игорь улыбнулся, вспомнив, как у Джеки, несмотря на усталость, загорелись глаза, когда он понял, что любовник разрешает поиметь его.
Встав на четвереньки и уткнувшись лбом в сгиб локтя, Гор кожей чувствовал, как у Джеки от волнения и возбуждения дрожат пальцы, когда он, расположившись между раздвинутых ног, вцепившись одной рукой ему в бедро, второй пытался протолкнуть член в узкое отверстие. А от воспоминаний о глухом стоне, который издал Джеки, когда оказался внутри, стоне, в котором слышалось такое счастливое блаженство, у Гора и сейчас по телу пробегали мурашки и от возбуждения поджимались яйца.
