В соседней комнате включился и мерно загудел пылесос. Елена Михайловна что-то тихо напевала вполголоса. А Женька лихорадочно толкался в кулак, вцепившись зубами себе в запястье, чтобы заглушить всхлипы. Но когда Гор убрал руку, выпустив его, Женька не смог сдержать стон разочарования и тут же захлебнулся им, почувствовав, как любовник прижался к нему голым животом. Обхватив оба члена, Гор дрочил, опираясь другой рукой о дверь над Женькиной головой, навалившись на него всей тяжестью, и дышал горячо и влажно, уткнувшись губами в запрокинутую шею.
Женьке хватило нескольких сильных движений, и когда Гор, чуть сильнее сжав руку на плотно прижатых друг к другу стволах, обвел большим пальцем влажную от выступившей смазки головку, он, не сумев удержаться, застонал и кончил Гору в кулак, судорожно сжимая пальцы у него на плечах и оставляя красные вмятины на смуглой коже.
Гор тут же задышал хрипло и часто, и судорожно толкнувшись, тоже кончил, прижимаясь губами к влажной шее. С шумом втянув в себя воздух, замер так на несколько секунд и затих, лениво размазывая сперму по прижатым друг к другу головкам.
В блаженной истоме прикрыв глаза и обняв Гора за плечи, Женька прижимался к нему всем телом, чувствуя, как тот улыбается довольно и расслабленно.
Из состояния эйфории Женьку вырвал громкий звонок телефона, прозвучавший словно заключительный аккорд всей сцены. Замолк звук пылесоса, и послышались шаги Елены Михайловны, спешившей снять трубку. Женька испуганно вздрогнул и, быстро взглянув на Гора, резко оттолкнул его и попытался застегнуть джинсы дрожащими руками.
-Блядь, идиот. Как был озабоченным придурком, таким и остался.
-Не ори, лапуля, - Гор лениво усмехнулся и чмокнул Женьку в ухо, на что тот недовольно поморщился. - Дай лучше, чем вытереться... Или можно сходить в душ?
-Только попробуй. Прибью суку, - достав из ящика одноразовые платки и вытянув один для себя, Женька не глядя швырнул упаковку Гору, и тот, ловко поймав ее, довольно улыбнулся. – Где-то еще были влажные салфетки. Хватит с тебя и этого.
Они молча привели себя в порядок во вдруг повисшей тишине. Гор, чуть приподняв в легкой усмешке уголок губ, не отрываясь смотрел, как Женька торопливо обтирает живот и обмякший член.
Отчего-то смутившись под пристальным темным взглядом, Женька мучительно покраснел и чтобы скрыть мелкую дрожь в пальцах, нервно смял испачканную салфетку, сжимая ее в кулаке, и неуклюже переступил с ноги на ногу.
Не зная, что сказать и желая разбить напряженную атмосферу, он, не глядя Гору в глаза, неловко поинтересовался:
-Ээээ… Ну, как дела? Все в порядке?..
Приподняв бровь в насмешливом удивлении, Гор усмехнулся:
-Пытаешься вести светскую беседу, лапуля?
Женька вспыхнул, но к изумлению Гора не огрызнулся как обычно, а закусив губу, отвернулся к окну, хмуря белесые брови.
-Ты чего? – от непривычного поведения любовника у Гора неожиданно перехватило спазмом горло и под «ложечкой» заворочалось непрошенное беспокойство. Подойдя со спины, он обнял Женьку за плечи, заключая в плотное кольцо рук, и уткнувшись носом в светлую макушку, просительно прошептал. – Поедем ко мне?
Откинувшись назад и вжавшись спиной в широкую грудь, Женька только молча кивнул.
4 часть
****
Уехав к Гору, Женька практически так и поселился у него. Это получилось как-то само собой - у Гора на утро было назначено какое-то важное совещание, а Женьке нужно было только ко второй паре, и Гор просто не стал его будить. Лишь перед уходом, уже при полном параде он заглянул в спальню и, бросив на одеяло связку ключей, мимоходом сказал:
-Будешь уходить, закрой дверь. После занятий чеши сразу сюда, - и чуть притормозив на пороге, спросил с показной озабоченностью, будто и правда сомневался. - Тебя ведь не нужно встречать с букетом возле института? Надеюсь, сам дорогу найдешь?
Женька, приподняв с подушки взлохмаченную голову и с трудом пытаясь открыть глаза, плохо соображая спросонья, что Гору от него нужно, молча кивнул.
И вот уже неделю он почти не ночевал дома, лишь на пару часов заскакивая каждый день после занятий, чтобы переодеться или взять нужные учебники. Мать, накрывая на стол и кормя его обедом или ужином, ворчала, что он совсем отбился от рук, и не показывается им с отцом на глаза. А Женька только молча смотрел на нее умоляющим и немного печальным взглядом. И мать сдавалась. Тяжело вздыхая, она прижимала к себе своего великовозрастного сына, который несмотря на высокий рост и кажущуюся самостоятельность, оставался для нее маленьким мальчиком, за которого все так же болело сердце и мучило беспокойство.
А Женька, получив молчаливое разрешение, бормотал «все будет хорошо, ма» и, чмокнув ее в щеку, опять уходил к Гору, и они почти все время проводили в постели.
-Алле, лапуля. О чем мечтаешь? – Гор с разбегу плюхнулся на кровать, выводя Женьку из состояния задумчивости.
Тот вздрогнул от неожиданности, но тут же опять, неопределенно пожав плечами, впал в апатию.
Но Гора явно не устраивало такое поведение любовника. Уж что-что, но игнорировать себя он никогда и никому не позволял.
