В какой-то момент я засмотрелся на молодую симпатичную девушку европейской внешности. Легкое бежевое пальто было накинуто на ее плечи, темно-русые прямые волосы, убранные на одну сторону, обнажали изящную шею с тонкими линиями, а большие изумрудные глаза задумчиво смотрели куда-то вдаль. На ее лице играла легкая, едва заметная улыбка, а тонкие пальцы сжимали небольшую чашку. Она так же, как и я, сидела в одиночестве и отстраненно наслаждалась моментом. Принесли мой кофе. Я открыл соцсети в телефоне, пролистал ленту, прочитал комментарий под моим парижским фото: «Русских легко узнать за границей: они не вытаскивают ложку из кофе». «Что за бред, какие-то глупые стереотипы», – подумал я, осмотрелся и аккуратно вынул ложку из кофейной чашки.
Я наблюдал за иностранкой через стекло и фантазировал. Пытался представить – какая она? Чем увлекается? Что ее интересует? Какой характер скрывается за этой красивой внешностью? Какой у нее голос? Мне всегда кажется, что на чужом языке голос звучит совершенно иначе. Затем я представил нас вместе. Задумался. Интересно, смогу ли я быть вместе с иностранкой? Ну, в смысле, по-настоящему, то есть не только телом, но и едиными мыслями, душой – полностью. Мне кажется, это было бы как-то неполноценно, поверхностно, что ли. Ведь мы не только разговариваем, мы мыслим и живем на разных языках. Традиции, культура, семья имеют большое влияние на нас, вытачивая скульптуру нашей личности. Можно ли быть воспитанными в разных культурах, разговаривать на разных языках и полноценно понимать человека?!
Пожалуй, родной язык – это главное богатство культуры любого человека. Как говорил Довлатов[11]: «На чужом языке мы теряем восемьдесят процентов нашей личности, мы теряем возможность шутить, иронизировать». Тут с соотечественниками не всегда получается найти общий язык, а с иностранцами – тем более. Официант принес счет, надменно протянул его мне с таким лицом, будто в этом кафе я его обслуживаю, а он тут гость, причем высокопоставленный. Я расплатился, взял рюкзак, направился к выходу. Отворив тяжелую дверь, я завернул за угол и неожиданно столкнулся с ней, с той самой моей иностранкой. Она вздрогнула в испуге от резкой неожиданной встречи, затем взглянула в мои глаза, наградила лучезарной улыбкой и пошла своей дорогой, а я – своей. Ее развевающиеся на ветру волосы скользнули по моему лицу, я ощутил приятный аромат духов. Порадовать девушку тем же мне не удалось: в путешествия я не беру туалетную воду – ее отбирают в аэропортах. Идя по улице, я думал: «Мы случайные незнакомцы, которых жизнь свела друг с другом в огромном Париже на один короткий миг. Наши пути соединились, практически столкнув лбами, а потом мы, словно городские дороги на одном из перекрестков, пересекая друг друга, устремились к новым горизонтам». Ступеньки тоннеля стремительным ритмом вели вниз. Скрылся солнечный свет, под землей лампы светят всегда одинаково, отчего пропадает ощущение времени суток. Я пошарил в кармане, отсчитал мелочь.
Звон монет, запах сырости, стук колес вагона метро, молчаливые люди, французский голос: Le Louvre station.
Стеклянный треугольник знаменитого Лувра мысленно отсылал меня в Гизу, отражал солнечные лучи, призывно манил. Длинная извилистая очередь тянулась ко входу. Я смотрел по сторонам и крутил пуговицу пальто, хмурый араб неподалеку чесал ногу; моя нога тоже немного зачесалась. Невысокая азиатка заразительно зевала, я зевнул в ответ. Мы стали незнакомыми попутчиками и вместе «мчались» навстречу великому искусству со скоростью 30 метров в час.
Когда я оказался внутри знаменитого Лувра, эмоции переполняли. Фантазия начала становиться реальностью. Однако на деле все оказалось не столь безупречным.
Главным разочарованием музея явилось отсутствие аудиогида на русском языке. «Ну как так? Это ж не по-христиански». Наличие Wi-Fi частично компенсировало недоразумение (в телефоне я смог найти интересующую информацию), и в то же время поселило внутри странное неловкое чувство. Великое древнее искусство и современные технологии вызывали во мне противоречивые чувства, это сочетание никак не уживались в единой композиции моего мира. Да, Лувр поражал масштабами и величием, однако не имелось в нем тепла и уюта для культурной души. О, как мне не хватало там наших музейных бабушек с открытыми сердцами, утонченным внутренним миром и желанием впихнуть тебе в голову (порой даже насильно) ценные знания. Вместо них в залах Лувра на современных пластиковых стульях сидели скучающие темнокожие девушки и парни, жуя жвачку и слушая музыку в наушниках. Хорошая попытка, Лувр, покорить меня технологиями, но все же мое сердце принадлежит Эрмитажу.