Главный бой разгорелся к вечеру. Немцам удалось подтянуть минометы, и во избежание неоправданных потерь комбат приостановил атаку. Самую верную помощь батальону могли бы оказать сейчас самолеты, но их не было. Весьма кстати пришелся бы и артиллерийский огонь. Дюжина точных залпов — и от минометов осталось бы мокрое место. Связаться со штабом, сообщить координаты, и корабельные гостинцы не замедлят пожаловать. Теоретически это не сложно, а вот на деле… Рискованно. Малейшая неточность — и снаряды могут посыпаться на свои позиции. Отвести батальон назад, в окопы? Риск, конечно, уменьшится, но и пыл наступательный у бойцов поубавится.
Комбат решился на отвлекающий маневр. Роте, находившейся во втором эшелоне, было приказано немедленно начать обход вражеских позиций. Тем временем в других ротах готовились специальные группы бойцов по уничтожению или захвату минометов. На группу по миномету. Одну из групп возглавил старшина Медведев, первым своим помощником он выбрал Девина.
— Мы с тобой за Петуха должны с ними рассчитаться.
Ждать пришлось целый час, и весь он ушел на скрупулезный отбор и взвешивание самых разнообразных вариантов операции. Старшина оказался смелым и неистощимым выдумщиком, и Девин уверовал в успех.
Немцы тоже выжидали. Роту, пытавшуюся обойти их с фланга, они, конечно, заметили, но виду не подали. Огонь по ней открыли лишь в ту минуту, когда передовой взвод вклинился на стыке в их оборону. Огонь мощный, стреляло, должно быть, все, что могло стрелять: минометы, автоматы, пулеметы. Но в эту же минуту по немцам открыли огонь с фронта — огонь прикрытия, и стремительно ринулись к своим целям охотники за минометами. Первое время им никто не мешал, и двигались они очень быстро, но вскоре кто-то из немцев, видимо, спохватился.
В шквале огня Девин отчетливо различил две спокойные автоматные очереди и почувствовал: это по ним. Прижавшись к земле, он осторожно вглядывался из-под каски в немецкой окоп, пытаясь высмотреть автоматчика. Знал: старшина Медведев, залегший чуть впереди справа, делает то же самое. Ничего не увидев, подтянул винтовку, исподволь навел на окоп оптический прицел. Раздалась новая очередь, и Девин выстрелил.
— Вперед, по-пластунски! — скомандовал старшина и пополз. Девин за ним. Старшина полз ловко и быстро, держа курс на бугорок, разделявший два окопа.
Стрельба позади утихла, стало быть, роты во главе с командиром батальона двинулись вперед. Старшину Медведева это подстегнуло, и он пополз еще стремительнее. Совсем уже рядом заветный бугорок, на котором блестела пустая консервная банка, вот и банка полетела в сторону — ее отшвырнул автоматом Медведев.
— Гранаты! — скомандовал старшина, и две его лимонки полетели в правый окоп. Подползший Девин бросил гранаты в левый.
Взрывы гранат насторожили минометчиков. Один из них продолжал опускать в минометный ствол черную смерть, предназначенную атакующим балтийцам — Девину были видны лишь его руки, — другой же за бруствером окопчика изготовил автомат.
— Ты оставайся со своей оптикой здесь, а я буду обходить их справа, — сказал старшина. — Когда он повернет автомат на меня, ты в этот миг… — Он пополз, не договорив, зная, что Девину все ясно.
Старшина полз, а автоматчик не шевелился. Жив ли он? Из-за бруствера мелькнули руки, посылающие мину. Вторая мина полетела к друзьям-балтийцам. Сколько можно ждать? Не ударить ли ему по рукам, чтоб…
Нет, автоматчик был жив и здоров. Не торопясь, с дьявольской ухмылкой он разворачивал автомат на старшину Медведева. Открылся на мгновение его висок, и Девин выстрелил. Автомат свалился за бруствер, а тот, у кого он только что был в руках, сполз в окоп.
Оставались еще одни руки, Девин ждал их, не мигая и не дыша. Они должны появиться, эти наглые фашистские руки. Хотя бы затем, чтоб последний раз подержать мину. Девин не увидел, а почувствовал их за какую-то долю мгновения до того, как они взметнулись над бруствером, и полоснул по ним. Ему показалось, что руки задержались в воздухе чуть дольше обычного, и он выстрелил еще раз.
К минометному окопчику Девин и Медведев подползли почти одновременно. Один фриц, откинув голову, лежал без дыхания, другой тотчас же поднял руки. Девин пытливо оглядел их и увидел в правой кисти две сквозные раны. Двумя ручьями текла кровь.
— Забинтовать, что ль, ему? — спросил Девин.
— Некогда, — ответил старшина. — Пусть сам бинтует. — Достал из противогазной сумки бинт, протянул немцу. — На, бинтуй.
Немец что-то залопотал, кивая на свою сумку, лежавшую в углу окопчика. Ничего не поняв, Девин уставился на старшину.
— Ишь ты, — с усмешкой сказал старшина. — В сумке у него, видимо, свой бинт, нашего не хочет. — Он нагнулся и подал немцу его сумку. Тот поблагодарил, достал бинт, фляжку со шнапсом и приступил к делу. — Так и есть. — Старшина вновь усмехнулся. — Бинт не хочет, а землю чужую подавай.
