— Пойдем, — спокойно сказал старшина. — Или ты хочешь один?
— Нет, нет, вдвоем лучше.
Они подошли к дому, и Девин оробел.
— Здесь? — спросил старшина.
— Здесь, на втором этаже.
— Ты дома-то у нее бывал?
— Нет, не бывал, но знаю.
— Пойдем, побываешь.
— Боюсь.
— Что боишься-то? Не съедят же.
Из подъезда вышла девушка, увидела их, испуганно отшатнулась. И не мудрено: в сумеречном безмолвии перед ней стояли два рослых флотских парня — один с винтовкой, другой с автоматом. Вглядевшись в них попристальнее, девушка вскинула руки.
— Андре-ей? — спросила она оторопевшим голосом.
— Да, да, я Андрей, — поспешно ответил Девин, — Где Ютта?
Девушка опустила руки, шагнула назад.
— Ютта здесь… дома… Идемте.
Они вошли за ней в подъезд, перед лестницей девушка остановилась.
— Я должна сказать… Ютту вы сейчас увидите… Она ранена… Шла по улице, кто-то выстрелил…
— Ну идемте же! — заторопил ее Девин.
— Сейчас пойдем… Скажу всю правду: она уже… не живая.
— Как это не живая?
— Отец пошел к похоронщику.
Девин слушал ее и никак не мог взять в толк… Юная Ютта и вдруг… Здесь же город — не фронт. И немцев пока нет. А вдруг эта девушка шутит? Вроде Петухова или Медведева? Не-ет, не должна. Так не шутят.
— Когда это случилось?
— Вчера случилось. Идемте.
Шаги по лестнице, медленные, тягучие, отдавались в ушах Девина гулкой болью.
Ютта лежала на тахте, освещенная голубой настольной лампой. Раскинутые на подушке длинные светлые волосы обрамляли прекрасное девичье лицо. Девин передал старшине каску, винтовку, подошел к тахте. Ноги помимо его воли подогнулись, и он встал на колени, склонив голову. В ощущениях его перемешались боль, пустота, усталость. Давно ли строили они с Юттой планы — один лучше другого, — и вот… За что, за что им такое наказание? Должны же быть какие-то силы… Надо же кому-то ведать справедливостью…
Он в упор, не мигая, смотрел на Ютту, и ему казалось порой, что она вот-вот откроет глаза. Откроет, улыбнется, протянет руку…
На плечо ему опустилась рука и он услышал тихий, но настойчивый голос девушки.
— Вам надо спешить, можете опоздать.
Девин очнулся, но понять как следует ее слова не мог.
— Надо торопиться, — повторила девушка. — Могут уйти последние корабли. Я знаю.
Девин наклонился, поцеловал Ютту, встал. Последний взгляд, чтоб навеки запечатлеть в памяти прекрасное юное лицо, низкий поклон матери, стоявшей в слезах возле кушетки, и вновь шаги по лестнице.
— Я провожу вас, — сказала девушка. — Я знаю близкую дорогу.
Девин и Медведев едва за ней поспевали.
— Этот путь самый близкий и самый безопасный, — продолжала девушка. — Об опасности теперь тоже надо думать всерьез. Ютту убили не немцы. Пятая колонна. Мы с ней вместе изучали русский язык, вместе в комсомол вступили. Вот нам и мстят. Грозили не раз и ей и мне. Надо было в милицию сообщить, а мы, глупые, только посмеивались. Вот и досмеялись. Я-то извлеку урок, а она уже не извлечет. Она каждый вечер в порт ходила, надеялась вас встретить. Я тоже с ней ходила, когда была свободна. И письма ваши читала. Война всему виной, немцы проклятые. Вы когда думаете вернуться в Таллин?
— Не так, может быть, скоро, как хотелось бы, — ответил старшина Медведев, — но вернемся. И фашисты ответят нам за все.
— Здесь надо чуть-чуть подождать, — перебила его девушка. — Вы зайдите в подъезд, а я пройду немного вперед, посмотрю. Наблюдайте за мной. Когда махну рукой, быстрее ко мне.
— У нас командира не хватает, — сказал старшина. — Может быть, пойдете?
— Пошутим немножко позднее. — Она легонько подтолкнула их к подъезду и заспешила вперед. Минуты через три по ее сигналу вперед устремились и они. Девин почувствовал резкий запах дыма и гари.
— Здесь живут нехорошие люди, — сказала она, — вот я и решила сперва посмотреть. Опять что-то подожгли… Командиром к вам я пошла бы, только ведь и здесь надо кому-то воевать. Сидеть сложа руки мы не собираемся.
Собранная, ладная, умеющая схватывать и оценивать на лету, она с первых же минут производила впечатление человека, у которого слова с делом не расходятся. Сидеть сложа руки она, конечно, не будет, не сможет. Какие же испытания в этой большой и беспощадной войне лягут на ее юные плечи?
— Как вас зовут? — спросил старшина.
— Линда, — ответила она тихо.
На повороте темной громадой мелькнуло море. Линда ускорила шаг, и оно исчезло, чтоб через минуту-другую открыться вновь, теперь уже надолго. Чем ближе они к нему подходили, тем явственнее слышалось его тяжелое дыхание.
— Кажется, успели, — сказала Линда, прибавив и без того быстрый шаг. Рослым морякам, привыкшим к ходьбе в ногу, непросто было приспособиться к ее мелкому шагу, старшина Медведев то и дело чертыхался, Линда же шла к цели, не обращая на него ни малейшего внимания. — Видите два темных силуэта?
Они увидели у стенки два небольших корабля и, пожалуй, только теперь смогли оценить по достоинству ее спешку.
— Мы теперь доберемся, спасибо, — сказал старшина. — Идите домой. Ночь. Мало ли что…
— Нет уж, пока не посажу, — не уйду.
Старшина открыл рот, чтоб возразить, но Линда опередила его.
