Он повосторгался успехами советских армий, со знанием дела упомянул последние осенние операции, уверил, что союзники тоже наступают неплохо, и приступил к делу. С первой же минуты Комлеву и Жичину стало ясно, что дело он знал преотлично. Четко, энергично назвал по памяти все находившиеся в расположении союзных войск лагеря военнопленных, а их было не менее дюжины, особо подчеркивая число русских в каждом лагере. По его мнению, советским представителям целесообразно побывать во всех лагерях, и, если не будет возражений, он предложил бы сразу, сейчас же согласовать некоторые процедурные вопросы, чтоб он мог дать единое распоряжение начальникам лагерей. Возражений не последовало, и британский генерал изложил точку зрения союзнического командования. Суть ее была такова: по приезде в лагерь советского представителя все русские военнопленные должны быть построены на лагерной площади либо в просторном помещении. Официальный советский представитель может либо согласиться с принятой в лагере организационной структурой русских военнопленных, либо перестроить ее по своему усмотрению, включая назначение из числа пленных всех командиров подразделений. До отправки на родину эти командиры должны быть ответственны за порядок среди своих соотечественников. Ответственны и перед советскими властями, и перед союзным командованием.
Подполковник Комлев посчитал предложения британского генерала вполне приемлемыми и сказал об этом. Жичин согласился с ним и спросил генерала о принципе размещения военнопленных в союзных лагерях. Британец кивнул, а с ответом помедлил. Недолго, одну-две секунды, но Жичин и Комлев догадались, что вопрос был не из приятных.
— Видите ли, — начал он медленно, нараспев, совсем не по-генеральски, — принцип, конечно, есть. Стараемся размещать по национальному принципу: русских с русскими, немцев с немцами. Правда, не всегда это получается…
— Бывает и так, что русских размещают вместе с немцами? — спросил Жичин.
— Думаю, что нет, — ответил генерал. — С немцами, думаю, не размещают. В одном лагере русские и немцы могут быть, но чтоб в одном помещении… Не думаю.
Взвесив ситуацию, Комлев решил помочь генералу.
— По ходу дела, — сказал он, — мы, наверное, не однажды будем встречаться, обмениваться мнениями и решать все вопросы так, как подобает добрым союзникам.
— Разумеется! — воскликнул генерал, довольный возможностью продолжать беседу в намеченном русле. — Любые трудности, с какими вы можете столкнуться, встретят у нас полное понимание. Мы сделаем все возможное, чтоб облегчить вашу миссию.
— Спасибо, — сказал Комлев.
— Так оно и быть должно, — добавил Жичин. — Пользы здесь от пленных никакой, а кормить надо.
— И это верно, — охотно согласился генерал, поглядывая на Жичина и прицениваясь к его задиристости. — Так что цель у нас одна и работать нам, дай бог, в добром согласии.
Остановив веселый взгляд на Комлеве, генерал на минуту смолк, сопоставляя моряка и летчика, едва заметно улыбнулся и предложил им для житья-бытья парижский отель «Риц». Добавил, что обычно там останавливались самые знатные люди, а сейчас весь отель арендован штабом союзных войск, и это вполне закономерно, ибо сейчас нет более знатных людей, чем боевые офицеры. Не забыл упомянуть, что в этом отеле американские продукты и французская кухня — лучшее сочетание, какое он мог себе представить.
Все пока шло так, как предсказал советник посольства, и Комлев с Жичиным охотно приняли услугу генерала.
После того как довольно легко и быстро был согласован вопрос о транспорте, необходимом для доставки военнопленных в порты, куда будут прибывать советские корабли, генерал заговорил о переводчике. С английского и на английский русские коллеги, по его соображению, могут перевести самого дьявола, особенно когда вместе. Один недослышит или недопоймет, другой тут как тут — возместит с лихвой. А вот с французским…
— По-французски мы совсем не смыслим, — сказал Комлев.
Генерал молча кивнул, он и ждал такого ответа.
— Есть на примете один армейский капитан. Родом откуда-то из Латвии либо из Эстонии. Говорит и по-русски, и по-английски, и по-французски. Немецкий знает, итальянский. Ему все равно на каком языке, лишь бы говорить. Клад, а не капитан. Для меня это непостижимо, кажется, нужда крайняя и то не заставит.
Комлев и Жичин едва заметно переглянулись, но генерал был начеку и в тот же миг настойчиво предложил капитана-толмача в их распоряжение. Не дав им опомниться, британец с веселой улыбкой обрушил на них поток любезностей. Он уверял: с русскими коллегами ему просто повезло. Он был убежден, что за такого переводчика союзному командованию благодарны будут и русские и французы.
