«Сенаторов, облаченных в тоги, он заставлял бежать за его колесницей и прислуживать за обедом. Других он казнил, но продолжал их приглашать, словно они были живы, и лишь через несколько дней лживо объявил, что они покончили с собой. Однажды, потревоженный утром шумом толпы, которая заранее спешила занять места в цирке, он велел разогнать ее палками. При замешательстве было задавлено более 20 римских всадников, столько же замужних женщин и несчетное число прочего народа. На театральных представлениях он, желая перессорить плебеев и всадников, раздавал даровые пропуска раньше времени, чтобы чернь захватывала всаднические места. Многих граждан первых сословий он, заклеймив раскаленным железом, сослал на рудничные и дорожные работы или бросил диким зверям. Некоторых посадил в клетки и перепилил пополам пилой, и не за тяжкие провинности, а часто лишь за то, что они плохо отзывались о его зрелищах или никогда не клялись его Гением. Одного сочинителя за стишок с двусмысленной шуткой он сжег на костре посреди амфитеатра. Один римский всадник, брошенный диким зверям, не переставал кричать, что он невиновен. Тогда он вернул его, отсек ему язык и снова погнал на арену. Во время закусок и попоек часто у него на глазах велись допросы и пытки и стоял солдат - мастер обезглавливать, чтобы рубить головы любым заключенным». (Светоний «Жизнь двенадцати Цезарей»).
Согласно Диону, Калигула, приказав казнить Кассия Ветиллина, заставил отца его Капитона присутствовать при казни. Когда тот спросил, можно ли ему хотя бы закрыть глаза, Калигула приказал казнить и отца.
Сенека в трактате «О гневе» сообщает, что после казни сына всадника Пастора, вызвавшего зависть Калигулы красивым лицом, он заставил отца после казни присутствовать на императорском пиршестве и всяческими любезностями заставлял шутить и веселиться.
Как-то император выразил сожаление: «Жалко, что у римского народа не одна шея, чтобы отсечь ее одним ударом!»
«В роскоши, - пишет Светоний, - он превзошел тратами самых безудержных расточителей. Он выдумывал неслыханные омовения, диковинные яства и пиры - купался в благовонных маслах, горячих и холодных, пил драгоценные жемчужины, растворенные в уксусе, сотрапезникам раздавал закуски на чистом золоте. Все наследство Тиберия - два миллиарда семьсот миллионов сестерциев - он промотал менее, чем за год». Напомню, что всего три сотни лет назад даже серебряная посуда в Риме была под полным запретом цензоров.
