От рассвета до заката полностью

По полицейским правилам проститутки носили особое платье. В отличие от одежды римской матроны, где обнажены были только лицо и руки до локтей, проститутки должны были иметь короткую тунику или тогу с разрезом спереди (togatae). Впоследствии, римские проститутки позаимствовали у азиатских куртизанок платье из прозрачного шелка (sericae vestes) , через которое было видно все тело. В эпоху империи матроны так же усвоили эту моду и свою очередь приняли тот позорный вид, который так возмущал Сенеку. «За большие деньги, - говорил он, - мы покупаем эту материю в отдаленных странах и все это лишь для того, чтобы нашим женам нечего было срывать от своих любовников». Проституткам не разрешалось носить белых лент (vittae tenes), которыми поддерживали прическу девушки и порядочные женщины. Обычно проститутки носили светлый парик или окрашивали волосы в рыжий цвет, а на улице набрасывали на голову капюшон (pelliolum).

Нелегальных проституток (erratica scota) можно было встретить в гостиницах, кабаках, на рынках и в районе Колизея. Нижние этажи булочных, где находились мельницы для помола зерна, также служили приютом для нелегальных проституток. Женщины, занимавшиеся тайной проституцией, т.е. не внесенные в списки эдилов, присуждались к штрафу. Пойманные вторично, они изгонялись из города. От наказания могло избавить поручительство содержателя публичного дома (leno), который узаконивал положение проституток, принимая их в число своих пансионерок.

Из числа проституток выделялись куртизанки высокого ранга (bonae meretries). Их услуги оценивались от 20 до 100 сестерциев. Роскошь, окружавшая этих куртизанок, была подобна роскоши афинских гетер. Эти куртизанки были законодательницами мод, они привлекали к себе представителей аристократии, разоряли стариков и предавались разврату с молодыми. «Некоторые, - пишет Лукиан, - смазывают себе волосы лосьоном, так что они блестят, как полуденное солнце, некоторые красят их в рыжевато-желтый цвет, считая естественный цвет безобразным. Если же они удовлетворены своим цветом, то они тратят все деньги на то, чтобы умаслить волосы всеми благовониями Аравии. Затем они разогревают на небольшом огне железные приспособления, чтобы завить волосы и закрутить их в колечки. Сколько усилий требуется, чтобы уложить их над бровями, для лба почти не остается места!»

По вечерам дорогих куртизанок можно был встретить на улицах Рима, перемещавшихся в особых носилках - октафорах, влекомых восемью слугами. Другие прогуливались пешком с веером в руке, в сопровождении рабов для исполнения поручений. Сеанс любви можно было получить прямо в носилках, задернув занавесь. Замужние женщины следуя примеру куртизанок, также обзаводились носилками. Последнее обстоятельство заставило Сенеку сказать: «Теперь римские матроны возлежат в своих носилках, будто желая продать себя с публичного торга».

Женская проституция дополнялась мужской. По закону она запрещалась только римским гражданам. В зависимости от возраста, мужские проститутки именовались: pathici, ephebi, gemelli. Пальцы этих юношей были сплошь унизаны кольцами, тоги изящно задрапированы, волосы расчесаны и надушены, а лицо испещрено маленькими черными мушками. К другому типу принадлежали мужчины, старавшиеся подчеркнуть свою силу и атлетическое телосложение. Обычно это были гладиаторы или рабы. Именно среди них знатные римлянки искали себе любовников. В шестой сатире Ювенал описывает таких римлянок, ищущих любовных утех с гладиаторами, комедиантами и шутами. Ему вторит Петроний: «Она из числа именно таких женщин. В цирке она равнодушно проходит мимо первых четырнадцати рядов скамеек, где сидят всадники, и поднимается в самые верхние ряды амфитеатра. Там, среди черни, она находит предмет для удовлетворения своей страсти».