Через год Дмитрий Донской собрал войско из дружин 26 подвластных ему городов и повел рать на Новгород, где взбунтовался народ, прельщенный дарами князя Литовского Патрикия Наримантовича, остановился в тридцати верстах от реки Волхов. Новгородцев эта сила напугала. В стан Дмитрия явился новгородский архиепископ Алексий. Переговоры велись не один день. Новгородцы, не желавшие покоряться полностью и окончательно Москве и терять свои республиканские обычаи и законы, не хотели в то же время проливать кровь сограждан. Они готовились к боям под руководством Патрикия и посылали к Дмитрию послов от всего города и от каждого из пяти концов города. Наконец-то договорились! «Великий князь подписал мирную грамоту с условием, чтобы Новгород всегда повиновался ему как государю верховному, платил ежегодно так называемый черный бор… и внес в казну княжескую 8000 рублей за долговременные наглости своих разбойников»[62].
В 1386 году в Москву прибыл сын Дмитрия Донского, Василий. После нашествия Тохтамыша он был послан в Орду с тем, чтобы не дать возможность Михаилу Тверскому получить ярлык на великое княжение. Свою миссию совсем юный князь – ему было всего 12 лет – исполнил. Русские обязались платить дань, хан оставлял у себя на несколько лет сыновей московского, нижегородского и тверского князей, но Василий вскоре совершил отчаянный побег из Орды и окольными путями, через Литву, пробрался в Москву. Похвальный поступок! Но он знаменателен еще и тем, что грозный Тохтамыш никак не отреагировал на эту дерзость данника, не подумал даже о наказании провинившегося!
Все это говорит о силе Москвы и Дмитрия Донского.
В 1388 году, впрочем, ордынцы начали новый натиск на Русь, захватили Переяславль Рязанский, и в это время великий князь… арестовал бояр своего двоюродного брата Владимира Андреевича Храброго! «Размирье» между первыми людьми Русской земли было на руку всем ее противникам. Это прежде всего понимал Владимир Андреевич. Через месяц он согласился утвердить с братом новую грамоту. В ней Владимир Андреевич признавал Дмитрия отцом, а Василия Дмитриевича старшим братом.
«Сия грамота наиболее достопамятна тем, что она утверждает новый порядок наследства в великокняжеском достоинстве, отменяя древний, по коему племянники долженствовали уступать оное дяде»[63]. Эта грамота явилась своего рода памятником митрополиту всея Руси Алексию, который не дожил до нее ровно десять лет.
