Боярская дума в Москве действительно представляла собой постоянно действующий орган управления Русским государством. Полномочия у бояр были очень большие, о чем говорит тот факт, что в отсутствии великого князя дума могла заключать мирные договоры с воюющими сторонами. Авторитет московской боярской думы был очень высоким, иначе ханы, как бы они ни ценили, например, митрополита Алексия, никогда бы не решились давать ярлык на великое княжение малолетним отрокам. Московская боярская дума была прежде всего надежной опорой государственной власти. Надежность – вот чего не хватало новгородскому вече, всегда готовому взорваться, устроить очередной бунт, сбросив очередного несчастного наместника со знаменитого моста. Надежности не хватало князьям Рязанским, мечущимся между тремя мощными силами: Литвой, Ордой и Москвой. Ненадежно была смонтирована власть в Твери… Московская боярская дума, конечно же, не являлась идеальной (таковой просто быть не может), но для возвышения Москвы над Русской землей она сыграла свою особую роль, используя положительные моменты коллективного да к тому же аристократического ума.
Что прежде всего нужно было московским боярам-аристократам? – мирное усиление Москвы. Мирное присоединение к Московским владениям русских областей и городов. Подобный, проверенный с времен Ивана Калиты, способ небыстр, может быть, чисто внешне даже вяловат, но для ситуации, которая сложилась к приходу Василия Дмитриевича к власти, он был единственно точен и стратегически оправдан.
Несправедливо обвинять в излишней осторожности ни Василия Дмитриевича, ни боярскую думу, заметно влиявшую на ходы и решения великого князя, когда любое неосторожное движение со стороны Москвы, любой неоправданный всплеск энергии мог вызвать ураганной силы реакцию в Литве и Орде, мог озлить Тверь, граничущую с Литвой, Рязань, южными окраинами упирающуюся в Орду, Псков, к которому тянулись немцы, да и литовцы тоже, Новгород с его вечно буйным вече, с его великой любовью к свободе и с такой же любовью к согражданам: находясь на северо-западных границах Руси, новгородцы, хотя и шантажировали великих князей связями с чужеземцами, но (как и псковичи, честь им и хвала) ни разу не приняли всерьез весьма выгодные предложения иностранцев.
Москва после Куликовской битвы несла над своими холмами этакую хрустальную вазу – приз за великую победу: великое доверие русских людей. Это доверие многого стоит. Заслужить его сложно. Сохранить куда сложнее. Цезарь пользовался чрезвычайным доверием сограждан. Многие здравомыслящие римляне в середине I века до н. э. понимали, что в империи должны функционировать имперские органы власти. Для всеобщей же пользы. Но великий Цезарь чуть-чуть поспешил, увлекся, слава (эта хрустальная ваза доверия!) увлекла его, поторопила. И завоеватель Галлии получил в грудь несколько мечей. В конце XIV века н. э. Многие здравомыслящие люди понимали, что пришла пора русским княжествам слиться в единое государство. Если бы Василий Дмитриевич, поторопился бы, поспешил бы, взяв на вооружение методы Чингисхана, то… не он бы получил в грудь несколько ударов кинжалами, а Москва. Большая разница.
Надо напомнить, что город, раскинувшийся в окрестностях Боровицкого холма, а также князья, митрополиты, бояре, великие князья еще до Куликовской битвы пользовались доверием среди сограждан, о чем говорит упоминавшийся уже эпизод из жизни Алексия и Дмитрия Ивановича, когда они заманили Михаила Тверского в Москву, якобы на переговоры, а затем бросили в темницу. Позор-то какой! Званого гостя в темницу сажать.
Князь тверской такое не простил обидчикам, но русские люди, хоть и не одобрившие этот поступок, Москве доверять не перестали. Прочный был запас доверия городу, князьям, боярам, митрополиту всея Руси. После Куликовской битвы этот запас резко увеличился: хрустальная ваза над московскими холмами стала куда больше и величественнее. Между тем разбиться она могла в любой момент, после любого неосторожного движения.
Осторожность, надо сказать, проявляли все крупные политики Восточной Европы рубежа XIV–XV веков, а если кто-либо из них забывал об этом качестве, то, как правило, судьба тут же наказывала его.
В 1392 году Василий Дмитриевич собрался в Орду. Настроение у него было неважное. Совсем недавно царевич Беткут ворвался в Русскую землю, разорил Вятку. Здесь жили выходцы из Новгорода. Они еще во второй половине XII века устроили крепость, создали небольшую республику, не зависимую ни от кого. Ордынцы напали внезапно, нанесли жителям огромный ущерб. Новгородцы и устюжане, узнав о наглом налете, нанесли ответный «визит» в Казань и другие волжские города, пограбили здесь, отомстили за нанесенную согражданам обиду и вернулись домой.
Василий Дмитриевич ехал в Орду по другому – важному – поводу, но этот эпизод мог омрачить его поездку.
