Объявив себя великим князем, он управлял государством из рук вон плохо. В этом очень скоро убедились все: чернь и бояре, купцы и воины, князья. И слава Шемяки, а лучше сказать, тот ореол, тот завораживающий страх, который порождают победители в душах людей, стал быстро растворяться, как дым от сухой березовой ветки! Особенно раздражали людей суды, которые вершили по обычаю князья. Суд – последнее убежище справедливости для обиженных, для слабых. Справедливость – последняя надежда победителей, теряющих авторитет у своего народа. Шемяка этого не понимал. Победа застила ему глаза. Он был слишком высокомерен и груб, чтобы понять людей: от черни до князей. Политиком он был слабым. Но люди часто прощают многие слабости правителям. Они не прощают тупость (тупое упрямство), упрямую силу. Шемяка судил именно как тупой, избалованный победой, сильный. Справедливости этот человек будто бы и не знал вовсе. Его бессовестные приговоры породили в народе поговорку «Шемякин суд» (суд несправедливый, незаконный).
И вновь начался исход жителей из Москвы. Он не был таким всеохватным, как несколько лет назад, но недовольных правлением Шемяки с каждым днем становилось все больше, и Дмитрий Юрьевич занервничал. В день восшествия на престол московские дворяне присягнули Дмитрию Юрьевичу. Лишь Федор Басенок наотрез отказался служить ему. Смутьяна заточили в темницу, но он вырвался из оков и бежал в Литву к князю Боровскому, тоже не признавшему власть сына Юрия Дмитриевича. Только эти два человека в начале правления Шемяки решительно встали на сторону ослепленного Василия, да князья ряполовские Иван, Семен и Дмитрий. Они взяли сыновей Василия – Ивана и Юрия, под свою опеку, спрятали их в монастыре, а затем перевезли в Муром, где была возведена прекрасная по тем временам крепость. Этот благородный поступок ряполовских князей почти не комментируется историками. Отвезли, мол, детей в безопасное место, и молодцы, спасибо вам на том. Но, зная жестокий нрав Шемяки, можно предположить, что он мог пойти на любое преступление. До этого момента детей на Руси еще не убивали. Но Иван и Юрий, сыновья Василия, были не просто детьми великого князя, но – потомственными престолонаследниками! Ряполовцы проявили не только добросердечие в том деле, но и государственную мудрость.
Шемяка, теряя почву под ногами, судорожно искал выхода из опасного положения. Видимо, ему казалось, что слепой Василий теперь не представляет для него угрозы. Зато дети Темного, Иван и Юрий, являлись силой серьезной! Наследники престола. Признанные многими князьями и боярами Руси, Москвы.
Дмитрий Юрьевич решил нейтрализовать их. На большее он пока не решился. Он попросил князей ряполовских через рязанского епископа Иону привезти в Москву детей, обещал, что даст Василию Темному удел и не будет притеснять его. Спасители сыновей Василия поверили Ионе, привезли мальчиков Шемяке, а тот переправил их в Углич, где под охраной жил низвергнутый великий князь. Неплохой тактический шаг узурпатора власти, захватившего своих главных соперников в заложники, произвел неожиданный для Шемяки эффект. Оскорбленные вероломством Дмитрия Юрьевича, ряполовские князья объявили ему войну. Они бежали из Москвы, хотели выкрасть Василия с сыновьями – не получилось: дружина Шемяки настигла их. Ряполовские князья выиграли бой, но рисковать не стали, ушли в Литву к Василию Ярославичу Боровскому.
Действительно, странная борьба развернулась в русских княжествах. Она во многом напоминала сюжеты других многочисленных распрей, но в главном она резко отличалась и от тех междоусобиц, которые вели Рюриковичи до второй половины XI века, когда конечной целью всех битв была варяжская дорога и Киев; и от бесконечных войн периода феодальной раздробленности, когда основным призом победителя была земля и ярлык на великое княжение. Война, названная Карамзиным «последней распрей русских князей», по внутренней сути своей была не распрей, но гражданской войной, когда граждане той или иной страны ведут между собой яростный спор не за власть, не за уделы, но за стратегию жизни, за тот или иной способ государственного устройства.
Главная беда Дмитрия Шемяки состоит не в том, что он был жестоким, несправедливым, тупым, но в том, что он отстаивал отжившую в Восточной Европе систему государственного устройства. А счастье мягкотелого и очень долго созревавшего для государственных дел Василия Темного заключалось в противоположном: он являлся символом нового государственного устройства. Он был призом за победу. Ни больше ни меньше.
