Иван III Васильевич родился в 1440 году. К этому времени, во-первых, группирующийся вокруг Москвы русский народ созрел для великих дел, для окончательного и бесповоротного утверждения в стране единодержавия; во-вторых, ослабли две другие, совсем недавно мощные политические силы в Восточной Европе; в-третьих, еще не окрепли в достаточной степени (чтобы активно влиять на судьбу Руси) государства, расположенные сразу за пределами Восточной Европы; в-четвертых, ближайшие предки Ивана III подготовили благоприятную почву для крупных преобразований.
Еще в 1437 году Золотая Орда распалась в очередной раз, и теперь собрать ее в единое государство не смог бы даже самый искусный мастер. Ослабла Литва, оказавшаяся под ударами старых и новых врагов: крымских и ордынских ханов, венгров, ливонцев, датчан, русских. Крепко помогало Литве Польское королевство, но не всегда великие князья литовские, мечтающие о самостоятельности, были рады этой помощи, а сами поляки чувствовали себя не совсем уютно из-за постоянного натиска с запада, со стороны германских императоров, да и с юга, со стороны венгров и степняков. В Скандинавии в середине XV века стала нарождаться новая сила – Швеция, пока зависимая от Дании, но сама контролирующая Финляндию. Время Швеции придет чуть позже, в 1523 году, когда она освободиться при Густаве I от Дании, но уже во время правления Ивана III она оказывала заметное влияние на ход дел в Прибалтийском регионе. На Востоке от Москвы в сороковых годах XV столетия было создано после распада Золотой Орды Казанское ханство, не очень сильное, но молодое и дерзкое. Сама Золотая Орда контролировала теперь незначительные территории в низовьях Дона и Волги. В середине этого века за Черным морем быстро окрепли турки-османы. В 1453 году они сокрушат одряхлевшую Византийскую империю, захватят Константинополь, продолжат завоевания на Балканах, в других точках Евразии, но до Восточной Европы они доберутся не так скоро, чтобы помешать Ивану III вести здесь свои дипломатические игры, от результата которых во многом зависел успех всего дела русских.
Были еще две разные составляющие этого дара судьбы: Московское княжество, обитатели которого первыми на Руси приняли идею единодержавия (хоть и не сразу: вспомним Кучку, кучковичей и «дело тысяцких»), поддержали ее, а можно даже сказать, взрастили эту робко звучащую при рюриковичах идею; и… великая чума XIV–XV веков. Как ни кощунственны будут эти выводы, но даже скромное напоминание о чуме как об одной из составляющих жития многих народов Евразии на протяжении двух столетий дает повод к размышлениям…
Чума буйствовала в странах Европы в те же самые годы, когда здесь зародилось Возрождение, когда ученые, инженеры, техники вплотную занялись совершенствованием оружия, когда на континенте ни на год (это в условиях-то чумы, которая постоянно набрасывалась на страны и племена!) не прекращались войны, когда все настойчивее жизнь ставила перед европейцами широкомасштабные задачи прорыва на восточные рынки. Чума душила род людской, гноила его в общих безобразных могилах, а он – этот живучий род – рвался не только к жизни, наперекор чуме рожая и восстанавливая род людской, себя самого, но тянулся к высшим идеалам, к слишком человеческому, а не обыденному, людскому!
То была удивительная борьба людей и чумы! Она погубила много талантливых и гениальных людей, но она не смогла одолеть людей сильных. Да, то был естественный отбор, как бы это ни звучало кощунственно, жестоко.
Все великие свершения народов Европы XIV–XV веков стали возможны еще и потому, что… была чума. Она не являлась причиной и даже поводом для великих свершений, она, если так можно выразиться, стала сопутствующим фактором человеческих побед. Чума сделала человека сильнее, хотя сила эта проявлялась в самых разных, диаметрально противоположных личностных качествах: люди стали одновременно жестче, злее и нежнее, даже плаксивее (вспомним мастифов первых конкистадоров и отчаянные слезы Кортеса), организованнее и беспощаднее, целеустремленнее и отчаяннее, но прежде всего человек после нашествия чумы стал чуточку неравнодушнее к миру, к себе, к близким, к своим идеалам, низменным и высоким…
Только такие люди (в Европе их во второй половине XV века было больше, чем в других точках земного шара) могли открывать америки, индии, сибири, острова морей и океанов… Равнодушным такие подвиги не по плечу. Чума сделала людей чуточку неравнодушнее. И это качество, быстро растворяющееся во времени, досталось Ивану III и другим царям русского государства.
Богатое наследство, ничего не скажешь.
Но далеко не все государственные деятели, получая от судьбы подобные подарки, с достоинством использовали их во благо себе и своим подданным.
Как же распорядился столь крупным наследством Иван III Васильевич, в 1462 году представлявший собой уже опытного политика и военачальника?
