Но все эти операции представляли собой своего рода разведку боем. Иван III подготовил крупное войско и сам возглавил его, отправился на Казань. В это время в Москву прибыл посол из Литвы, и великий князь вынужден был вернуться в столицу на переговоры.
Война с Казанским ханством закончилась убедительной победой русских в 1469 году, когда войско Ивана III подступило к столице ханства, вынудило Ибрагима признать поражение и «заключить мир на всей воле государя Московского».
Русские взяли огромный выкуп и, главное, вернули на родину всех пленных, которых казанцы захватили во всех войнах за предыдущие сорок лет.
Это был первый крупный успех великого князя, успех стратегически очень важный: он порадовал русских людей, снял с них оковы «уныния и страха», вселил уверенность в своих силах. Он должен был многому научить недругов и врагов Ивана III, который проявил в войне с Ибрагимом незаурядное терпение, талант организатора, волю и упорство. Иван III Васильевич в те годы еще не был грозным повелителем, грозность обычно приходит с победами, с осознанием собственного величия. У некоторых вождей это чувство появляется еще в утробе матери, но таковых мало, да и грозность их часто вредит не только согражданам, но и им самим. Это как оружие в руках неумелого, бестолкового человека. Бах – и выстрелил, и убил ненароком кого-нибудь, а то и себя самого.
Иван III Васильевич, еще не Грозный, но уже победитель, не успел порадоваться успеху, как из Новгорода пришли невеселые слухи о слишком вольных настроениях в городе. Вольница, вече, упрямое себялюбие, гордость, желание жить по старине, по законам предков – хорошие слова. Шестьсот лет Новгород, являясь неотъемлемой частью Русской земли, жил по своим внутренним законам, по законам вечевой республики, в которой сохранилось многое от тех далеких времен, когда, по словам Прокопия из Кесарии, племена славян и антов жили в народоправстве (демократии), где счастье и несчастье было делом общим. Знаменитый византийский историк жил в VI веке. Описывая быт народов Восточной Европы в книге «Война с готами», он сообщал, что эти племена (славяне и анты) выбирали на вече вождей, могли в любое время вновь собраться и скинуть вождя, проштрафившегося, не угодившего чем-нибудь людям, крикливым, авторитетным. Подобная практика бытовала в Новгороде и после пришествия на Русь варягов. Даже эти сильные и упорные в достижении своих целей люди не решились отменить вече в Новгороде. Впрочем, надо напомнить, что тинги в Скандинавских странах очень напоминали по своей сути вече славянских народов, отличаясь, пожалуй, лишь некоторой аристократичностью и организованностью.
Новгородцы по праву гордились своей вольницей и своими древними обычаями. Судьба долгое время хранила город и его вечевые устои. Ни сильные князья Киевской Руси, ни хаос великой распри, ни жестокая данная зависимость от Орды, ни нашествие чумы, ни частые в этих краях голодные годы не могли изменить отношение новгородцев к вечевому строю. И вдруг явилась на свет Божий Москва-град, стала собирать вокруг себя земли, княжества, менять в корне самою жизнь, устанавливать ненавистное новгородцам единодержавие – разве могли вечные поклонники вече с этим смириться?!
Дело в свои руки взяла женщина. Вдова посадника Исаака Борецкого, Марфа. Уже один этот факт говорил о многом. Со времен Ольги, жены Игоря, матери Святослава, Рюриковичи не подпускали женщин к делам управления государством, и те, казалось, на генетическом уровне должны были осознать свое место в обществе, не лезть туда, куда дорога им была закрыта Рюриковичами. Но и генетика дает сбои.
Марфа, жена Исаака, обладала ораторским дарованием, талантом организатора, способного собирать вокруг себя знать. О ее богатстве ходили легенды, о ее скупости говорит эпизод «знакомства» Марфы и монаха Зосимы.
Зосима жил в селении Толвуй, что на берегу Онежского озера. Судьба долгое время благоволила к нему. У него были богатые родители, они ни в чем не отказывали любимому сыну. Но в один несчастный день оба они умерли, оставив Зосиме богатейшее наследство. Он распорядился им так же, как распоряжались деньгами, не заработанными личным трудом, только самые великие люди. Он раздал деньги нищим и отправился на поиски старца Германа, нашел его в глухом лесу, и уговорил перебраться с ним на Соловецкий остров и основать монастырь. Человеком он был энергичным, деятельным. Слов на ветер не бросал, и вскоре на острове была сооружена церковь Преображения, а затем и общежитие для монахов, и церковь Успения.
Когда жизнь в труднейших условиях острова наладилась, сюда все чаще стали наведоваться местные рыболовы, а также послы богатых новгородцев, считавших остров своей землей. Начались утомительные для монахов прения. Знаменитые новгородцы не хотели отдавать обихоженную монахами землю. Особенно трудно было разговаривать с послами Марфы Борецкой. Они гордо повторяли: «Это наш остров! Вы не будете здесь жить».
