В середине пятнадцатого века перед московскими князьями стояла одна немаловажная проблема. Воевать им приходилось очень часто: и внутри своих владений, и за их пределами. Это отнимало много сил у народа (от черни до великих князей). Чем же можно было восполнить физические и моральные потери? Как ободрить матерей, отдающих год за годом своих сыновей в дружины? «А никак! – воскликнет не приученный думать человек. – Чернь никогда и никто не спрашивал, много чести. Приходили воеводы в селения, набирали молодцев покрепче…» Э-э, нет! Подобное примитивное мышление и поведение никогда и нигде желаемого результата не давало в течение длительного промежутка времени. Такое только в плохих сказках могло быть, но великим князьям XV столетии было не до сказок. Они выискивали любые средства и способы борьбы: военные, дипломатические и моральные. В соседних странах не существовало еще обычая награждать знаками отличия всех воинов за победы и успешные походы. Московские князья впервые стали делать это массово. Награждали, конечно, по-разному. Знатному воеводе могли вручить большую золотую медаль (а точнее, знак отличия) на увесистой золотой цепи. Простые дружинники получали медали поменьше, часто – из позолоченного серебра. Так уж устроен человек. Ему приятно получать заслуженные награды. Московские князья (видимо, с Василия Темного, а может быть, и с Ивана III) верно использовали эту особенность человека, о которой, кстати, не раз говорили еще древние китайцы, индийцы, греки…
О том, как выглядели знаки отличия в XV веке, пока точно неизвестно, но в XVI веке сын Ивана Грозного Федор Иванович награждал отличившихся (по свидетельству англичанина Д. Флетчера) медалью с изображением Святого Георгия на коне. Того самого Святого, которому пели русские люди, выходившие 23 апреля на поля:
Егорий ты наш, храбрый.Ты спаси нашу скотинку,В поле и за полем,В лесу и за лесом…Великолепный тактический ход нашли те, кто предложил чеканить на боевых наградах изображение мирного по сути своей святого: заступника, помощника в трудном крестьянском деле. С Егорием-то на шляпе (или на рукаве) никакой ворог не страшен.
