И сразу же после взятия Казани между боярами и царем вспыхнула ссора. Казалось, причин для споров и разногласий быть не должно. Казанский хан Едигер признал себя побежденным и даже захотел креститься. Победители отнеслись к побежденным милостиво, племена черемисов и чувашей, обитавшие в земле казанской, тоже покорились Ивану IV, обещали платить Москве ежегодный ясак. Победа! Можно спокойно отправляться в столицу, там дел у царя было много. Но бояре, не доверяя побежденным, уговорили Ивана IV остаться в Казани до весны с тем, чтобы навести порядок в завоеванном ханстве, на территории которого проживало много небольших, но воинственных народов, в любую минуту готовых взяться за оружие и своим примером поднять на борьбу соседей. Такая опасность действительно существовала. Но царь на то и царь, что сидеть он должен в столице, и только в исключительных случаях отлучаться из центра управления страной в те или иные ее уголки. Слишком большой стала страна Московия! Если бы Иван IV Васильевич по полгода покидал Москву, куда тянулись все нити государственных связей, то многие из них просто бы порвались. Как внутренние, так и внешние. Уже поэтому у Ивана IV имелась веская причина покинуть Казань, оставив в ней верных людей. Кроме того, у него были еще и личные мотивы, которые манили его в Москву. Жена Анастасия готовилась стать матерью. Очень ответственный момент в жизни супругов-сирот, царя и царицы! Очень важное дело – государственное! Иван IV Васильевич, двадцатидвухлетний победитель, просто не мог бросить это дело на самотек. Он же романтиком был, хотя не все великовозрастные мужи признают это счастливое качество души за первым русским царем. И бояре, пытавшиеся оставить его в Казани, сами романтиками не являлись и даже думать не хотели о том, что среди них мог появиться таковой. Между прочим, в сонме Рюриковичей романтиков практически не было, хотя княжеское достоинство вовсе не накладывает вето на это воздушное качество души. Так или иначе, но Иван IV Васильевич был самым выдающимся романтиком в роде Рюриковичей. Он не мог оставаться в Казани.
