Годунова они в дни получения жалования не ругали, а хвалили. Хвалили они его долго. Но что-то после гибели царевича Дмитрия с русским народом случилось для Годунова неожиданное, странное. Мудрый царедворец, тонкий знаток политических игр совершил какой-то грубый просчет в сложнейшей многоходовой комбинации, которая в конце концов привела Бориса к трону… и погубила дело всей его жизни. Впервые об этой ошибке он мог подумать уже после воцарения, после почти двухлетнего царствования, когда в конце 1600-го года в народе слух пошел: царевич Дмитрий жив. Это была убийственная для родоначальника новой династии весть (не о том, что Дмитрий якобы жив, а в том, что народ принял этот слух за правду!). Народ доверчив, но в меру. «Оживить» в его сознании последнего сына Ивана Грозного мог в том числе и тот просчет, о котором Борис Годунов долгое время не догадывался, уверенно играя партию своей жизни, а лучше сказать – уверенно проводя сеанс одновременной игры с очень серьезными соперниками, причем выигрывая почти у всех. Выигрывая с большим преимуществом. Выигрывая до конца 1600-го года, когда на всех досках, где игра еще продолжалась, вдруг случилось страшное, непонятное, и Борис стал медленно упускать инициативу, сдавать позиции, нервничать в жестоком цейтноте. Если бы у него было время на раздумья, он бы мог хотя бы попытаться отыскать ошибку, первопричину надвигающегося краха, но у Бориса Годунова времени не было. Оно появилось у хронистов и авторов «Жития…», у историков и писателей. Все они в поисках фактов и событий волей-неволей давали оценки тем или иным ходам правителя, а позже царя, отвечая на вопрос, который безответно волновал Годунова: где же была совершена стратегическая ошибка? Почему слух о Дмитрии живом с легкостью огня в засушливое лето разнесся по стране? Когда началось то, что погубило дело Бориса?
Главная ошибкаПосле смерти в декабре 1586 года короля польского и великого князя литовского Стефана Батория между Речью Посполитой и Русским государством началась долгая дипломатическая игра в выборы нового короля западного соседа страны Московии. Поляки еще в 1584 году, сразу после воцарения Федора Ивановича, знали со слов своего дипломата Сапеги, что представляет из себя русский монарх.
