Польский дипломат, находившийся в год смерти Грозного в Москве, дождался указаний Батория вести по отношению к Федору жесткую наступательную политику, явился на прием к царю 22 июня. Цель у него была простая: востребовать от Федора возвращения отнятых русскими земель, установить границу, существовавшую во времена Витовта. Сапега увидел Федора на троне и несказанно удивился.
Русский царь, с виду совсем ребенок, с детской наивной улыбкой, бледный, с увлечением рассматривал скипетр и тихо что-то говорил при этом обескураженному послу.
«Хотя про него говорили, – напишет позднее Сапега, – что у него ума немного, но я увидел, как из собственного наблюдения, так и со слов других, что у него вовсе его нет!» Вот радость-то для всех недругов русских. Вот о чем могли мечтать они в счастливых снах: на Руси царь-дурачок!
Но радость та была преждевременной. Потому что рядом с троном стоял Годунов. В 1584 году Сапега не придал этому обстоятельству большого значения. Но в 1586 году, после смерти Батория, поляки уже знали, кто на Руси царь, а кто – вершитель всех дел.
Более того, к этому времени они, как и другие соседи Русского государства, догадывались о том, что в Москве грядут великие события, и Годунов в них будет играть главную роль.
Дипломатическая игра в выборы польского короля закончилась явно не в пользу Москвы. Королем Речи Посполитой в 1587 году стал Сигизмунд III Ваза, крупный государственный деятель своего времени. В 1592 году он займет и шведский престол, а в начале XVII в. станет одним из организаторов интервенции в страну Московию.
Так может быть, беды Годунова начались именно с осечкой на «польском дипломатическом фронте»? Нет, ошибок русские в той схватке не совершили, как и в других международных делах. Стараясь не ввергать страну в военные конфликты, Годунов, тем не менее, доказал в 1590 году, что он может в силу необходимости организовать и вывести на поля сражений крупные, боеспособные войска. В начале того года русские собрали трехсоттысячное войско на северо-западных границах, объявив войну шведам, разбойничавшим в Заонежье, в Олонецкой земле, в долинах Ладоги и Двины.
