В обидчиков полетели камни – единственное бессменное, самое простое, хотя и не всегда самое лучшее орудие толпы еще с допотопных времен. Слуги Плещеева и Морозова не выдержали напора озверевшей толпы, бежали с поля боя в Кремль, едва успели спастись за крепостными стенами.
Так начался первый бунт во время правления Тишайшего царя.
Стрельцы не пустили толпу во дворец, это разозлило ее пуще прежнего.
«Плещеева на казнь!» – кричали люди все громче. Морозов пытался спасти родственника жены, вышел на люди, но не успел сказать полслова, как толпа взревела недобро:
«И Морозова на казнь!».
Боярин попятился назад.
Толпа, не в силах справиться с Кремлем, отхлынула назад, устремилась к дому Морозова. Там Кремлевских стен и здоровенных стрельцов не было. Там была лишь молодая жена Морозова. Люди трогать ее, перепуганную, не стали, но почему-то решили отчитаться перед ней о причине доброго своего отношения: «Царицыну сестру трогать не смеем!». Это очень по-русски, по народному: безграничная вера в царя. Это – понятно и даже логично. Без веры в какой-то идеал жить невозможно. Царь в силу своего положения, самого высокого, самого приближенного к Богу, представляет собой прекрасный объект для идеализирования его… должности даже, а не конкретной личности. Без идеала народу – никуда. Но у народа должен быть один идеал. Царь и в этом отношении предмет идеализирования. Следует еще раз подчеркнуть: для толпы. Отдельно взятый человек может иметь и другие идеалы.
«Что вы делаете?!» – верный слуга попытался остановить толпу. Она с ним расправилась в момент. Слуга пулей вылетел из окна высокого дома и разбился насмерть. Не мешай толпе.
Дом Морозова разграблен был в момент. Особенно понравилось толпе грабить винные погреба. Некоторые из этой толпы присосались к бочкам с медом и винами, и оторвала их от этого приятного занятия только смерть. Одного дома для толпы было явно недостаточно. Дома Плещеева, Траханиотова, Одоевского, Львова, Чистого… может, быть, хватить крушить? Нет.
Думный дьяк Чистов догадался, что толпа ворвется к нему. Это он (так думали люди озверевшие) уговорил царя установить соляную пошлину. Алексей Михайлович ее уже отменил, но злая память народная не отменила еще желание отомстить дьяку. Чистов забрался под большую кучу веников, приказал слуге положить поверх веников свиные окорока. Прямо Чингисхан какой-то, неудачливый. Забыл дьяк Чистов, что слуга его – из той же толпы родом, что спасать хозяина у него нет особой нужды.
