Боярин Морозов, дабы завершить дело, позже женился на сестре Марии, Анне. Брак этот был неравным во всех отношениях, и не принес он радости ни старому боярину, ни юной супруге его. Ревновал ее Морозов, как могут ревновать только властолюбивые старики, бил ни за что ни про что тяжкой кожаной плетью в палец толщиной, но ревность свою утолить той плеткой не мог…
Породнившись с царем, боярин практически полностью завладел властью в Кремле. Он расставил на ключевые (то есть самые денежные) точки государства родственников царицы, выдвинул из них Леонтия Степановича Плещеева и Петра Тихоновича Траханиотова, дав первому земский приказ, а второму – пушкарский. Люди небогатые, но алчные, они обирали всех, никого не стыдясь. Деньги, только деньги решали все. Плещеев дошел до того, что нанял большую группу доносчиков, дающих на честных людей ложные показания. Обвиненных вызывали в суд, и без взятки оттуда выйти было невозможно. Траханиотов обирал даже своих подчиненных. Ему нужны были деньги. Денег много быть не может.
Люди недолго терпели этот откровенный, разнузданный грабеж. Последней каплей, переполнившей чашу терпения, явилось изобретение Милославскими казенного аршина с клеймом орла. Его должны были приобрести за баснословно крупные деньги все торговцы. Люди устали ждать. Все их обращения до царя не доходили: слуги Морозова работали хорошо. У народа осталось одно, последнее средство отстоять свои права.
В конце мая царь с супругой в благодушном настроении возвращался из Троице-Сергиевой лавры.
Вдруг настроение его резко ухудшилось. Он увидел толпу озверелого люда и вздрогнул от испуга. Какой-то смельчак схватил за узду его коня, люди закричали на разные голоса, пересказывая наперебой злодеяния Плещеева, просили царя заменить его другим чиновником.
Алексей Михайлович, стараясь не выдать себя, не показать людям дикий свой страх, тихим и очень спокойным голосом сказал, что обязательно разберется с Плещеевым. Народ возликовал. Вот он – настоящий царь-батюшка! Сейчас приедет в Кремль, сам лично учинит правый суд над обидчиком народа, и всем тут же станет хорошо. Спасибо тебе, Алексей Михайлович, многие лета тебе!
В этот миг, когда народ уже был в этакой умильной прострации, из окружения царя и боярина Морозова в толпу с криками направились слуги. Они, опытные, подходили к тем, кто громче всех жаловался царю. Руки у слуг Морозова были сильные и умелые. Плетки со свистом взлетали на спины крикунов. Но усмирить толпу этим свистом не удалось. Наоборот!
