В это время он сблизился с Артамоном Сергеевичем Матвеевым, человеком эрудированным, любившем книгу, понимавшим искусство. Артамон Матвеев был начальником Посольского приказа, он сделал это по сути своей административное учреждение научным центром. Здесь переводились иностранные и писались русские книги. Женатый на шотландке, Артамон Сергеевич первым на Руси осознал превосходство над русскими многих иностранных обычаев, и, главное, он понял великую пользу просвещения и образования для русского народа, заметно отставшего в этом отношении от европейских государств.
Подобные же мысли пришли в голову и самому царю в те годы, когда русское войско, возглавляемое им, завоевывало польские и литовские города. Именно поэтому произошло столь тесное сближение боярина прогрессивных (а в некотором смысле революционных) взглядов и русского царя, уже готового к культурному переустройству державы.
Резкие перемены во дворце и в Москве начались с женитьбы Алексея Михайловича на Наталье Кирилловне Нарышкиной. Об этой свадьбе, о самих Нарышкиных сочинено много красивых легенд, передаваемых историками разных поколений. Одну из них, в частности, цитирует из «Исторического, политического и статистического журнала», вышедшего в 1827 году, М. И. Пыляев в своем труде «Старая Москва». Согласно этой легенде Артамон Сергеевич Матвеев проезжал однажды мимо селения Киркино, что в двадцати пяти верстах от города Михайлова, и увидел одиннадцатилетнюю девицу, безутешно рыдавшую у своего дома. Боярин спросил о причине ее горя у соседей. Оказалось, юная девица оплакивала свою девку, «самовольно удавившуюся». Артамон Сергеевич взял плачущую к себе на воспитание, и, как впоследствии оказалось, сделал огромнейшую услугу не только доброй девице, но и Алексею Михайловичу, и всему Русскому государству.
В селе Киркино еще в XIX веке люди гордо говорили: «Если бы не удавилась девка в Киркине, не быть бы на свете Петру».
По другим данным, признаваемыми всеми учеными, Матвеев взял в жены шотландку Гамильтон из немецкой слободы, при крещении принявшую имя Авдотьи Григорьевны. Он служил «в иноземных полках», стал рейтарским полковником, а по жене «находился в родстве с родом Нарышкиным: это были старинные рязанские дворяне, происходившие от одного крымского выходца в XV столетии. В XVII веке Нарышкины были наделены поместьями в Тарусе»[159].
