Впрочем, дело здесь было не в Софье. А в преобразованиях, которые начались в селе Преображенском обрезанием боярских бород. Петр шел напролом. Как секач, ведущий за собой табун кабанов. Остановить его было невозможно. Он решительно крушил все старое, расправлялся с теми, кто мешал ему, беспощадно. Стрельцы подвернулись как раз вовремя (в жизни великих людей много логичного) и очень кстати. Они были достойны сурового наказания, но беда в том, что время требовало от Петра I самых решительных действий. Наказали стрельцов не сурово, но жестоко.
С 11 по 21 октября в Москве ежедневно казнили изменников, колесовали, вешали, рубили головы. На Красной площади, в Преображенском, у ворот Белого города, неподалеку от Новодевичьего монастыря: перед окнами кельи, где проживала Софья, повесили 195 человек. В феврале казнили 177 человек. (К делу стрельцов царь возвращался еще не раз, вплоть до 1707 года, когда казнили наконец-то Маслова, читавшего «письмо Софьи» соратникам.)
Уцелевших после казни воинов разбросали по тюрьмам, а тех, кому совсем повезло, сослали в приграничные города на каторжные работы. Некоторые добросердечные люди обвиняют в неоправданной жестокости великого преобразователя, но жестокость та была оправданной, как это ни печально звучит. «Стрелец Жукова полка, Кривой, содержащийся в Вологодской тюрьме, со зверским бешенством кричал перед другими колодниками и посторонними людьми: «Ныне нашу братию, стрельцов, прирубили, а остальных посылают в Сибирь: только нашей братии во всех странах и в Сибири осталось много. И в Москве у нас зубы есть, будет в наших руках и тот, кто нас пластал и вешал. Самому ему торчать на коле»»[173].
На коле торчать охочих мало. Петр I знал о настроениях стрельцов, иллюзий по отношению к ним он не питал, и в бедах этих воинов «боярского века», «бунташного века» повинна в большей степени царевна Софья, чем ее великий брат. Это она раздразнила стрельцов своими просьбами подавать челобитные в Кремль и требовать от Боярской думы, от правительства принятия государственных решений, естественно, в пользу Софьи. Политика несостоявшейся «самодержицы», опиравшейся на силу стрелецких полков, избаловала воинов; выборные стрельцы и полковники ощущали себя государственными людьми, и это ощущение передавалось несчастным воинам. Софья, и только Софья повинна в трагедии 1698 года.
Два года перед Северной войной
