Такая торговля позволила получить продовольствие многим голодающим, и они буквально благословляли нас за помощь и благодарили со слезами на глазах. Наш успех произвёл впечатление на Вольского, и он стал защищать наш совет перед членами Комуча, которые оказывали противодействие. Через два месяца цены на пшеницу упали, и на уровне 18 руб. за пуд они стабилизировались. Наш город и его защитники уже не страдали от недостатка еды.
Подобные действия стали предприниматься и за пределами Самары. В начале августа наблюдалось сильное повышение цен на зерно на территории вдоль железной дороги, ведущей в Сибирь. Расследование показало, что это - результат деятельности одного из владельцев мельницы на западе этого региона. Он продавал свою продукцию в северные деревни и покупал зерно по спекулятивным ценам. Но это было не окончательно доказано, поэтому я пригласил этого предпринимателя, поговорил с ним и сказал, что решением Хлебного совета его мельница арендуется для производства муки для армии. Но если он перестанет завышать цены на муку, то вопрос о ренте отпадёт. Если же нет, мы отберём мельницу и даже не будем доказывать, что он виноват в повышении цен на зерно и муку.
Всё это привело к тому, что Самара была единственным городом в стране, в котором не печатались свои деньги, так как нам удалось сохранить доверие Государственного банка и наладить нормальную циркуляцию денежной массы.
Восстание чехословаков против большевиков началось в Самаре одновременно с такими же выступлениями в Екатеринбурге, на территории, где проживали уральские и оренбургские казаки, а также на территориях, прилегающих к Транссибирской магистрали. Местные правительства начали обсуждать действия против большевиков. Среди бизнесменов, естественно, начались дискуссии на эту тему. Представители предпринимательства Уфы прибыли в Самару для обсуждения этого вопроса. И мы решили собрать съезд бизнесменов Самары, Уфы и Оренбургской губернии для обсуждения этой важной проблемы. И в августе 1918 г. мы это сделали, правда, представителей от Уфы и Оренбурга было немного. Я был выбран председателем этого съезда, но наша программа была смята из-за выступления представителя Комуча, который вместо того, чтобы приветствовать съезд, начал своё выступление с укоров бизнесменам: они, якобы, оказывали недостаточную финансовую поддержку Комучу. После него выступил “дедушка” Ершов, который рассказал о финансовом положении нашего города. Он сообщил, что Государственный банк мог бы существовать как казначейство, но его депозитные счета сейчас очень незначительны, денег мало. При этом большая часть этих денег принадлежит предпринимателям, а обычные вкладчики забирают деньги из банка. Так что, именно бизнесмены поддерживают Государственный банк, и перед ними надо извиниться за ложные обвинения. Но никаких извинений не последовало. После этого уже никто не хотел обсуждать политические вопросы, хотя я переговорил с несколькими предпринимателями по поводу их участия в будущем не-коммунистическом правительстве. Но съезд был закрыт без видимых результатов.
Единственным, кто заинтересовался в участии в новом правительстве, был представитель Уфы инженер Егоров. Мы с ним пришли к выводу, что единственно возможный путь нашего участия в управлении городом, - это деятельность в рамках Комуча.
Я узнал, что Вольский уехал в Челябинск на переговоры с представителями сибирских властей. Я отправился вслед за ним. По прибытии в Челябинск я нашёл его в ресторане, и нам удалось поговорить с ним в небольшом саду рядом. Как только мы присели на скамейку, он сразу огорошил меня вопросом: “Кто же тот диктатор, которого выбрали предприниматели?” Я ответил, что никакого диктатора нет, и мы даже не обсуждали этот вопрос, но, по моему мнению, ведение войны против большевиков должно быть доверено сильному, решительному человеку, который бы контролировал городское правительство. Вольский прямо спросил, поддержат ли его бизнесмены, если он выступит в этой роли. Я ответил, что, конечно, да, поддержат. Но только, если он выйдет из состава партии эсеров безо всяких колебаний. Он немного подумал и затем сказал: “Я участвовал в революционном движении много лет, но если стану диктатором, то превращусь в консерватора, а затем и в реакционера.” Я отвечал ему, что в силу большой ответственности, руководитель должен работать, опираясь на факты, а не на абстрактные теории, и он в этом мог уже убедиться, работая с нами - результаты были хорошие.
Затем я объяснил ему, что нашей целью должно быть представительство от Самары на том съезде, где будет решаться вопрос об объединённом правительстве. Он сказал, что всё должен обдумать, и на это нужно время. Я также предложил собрать съезд бизнесменов в Уфе в то же время, когда будут проходить съезды разных регионов по поводу создания объединенного правительства. После этого мы расстались, и я стал готовить съезд предпринимателей. Я очень сомневался в успехе, так как уже знал по работе Хлебного совета, как нам противодействуют члены Комуча.
